Аллегория музыки.

Allegory of Music by Dirk de Quade van Ravesteyn
Allegory of Music by Dirk de Quade van Ravesteyn, Vienna, Austria, 1600.

Картина-загадка, о которой почти нет никакой информации, привлекла меня необычностью своей композиции и интересной подборкой музыкальных инструментов, разложенных на столе перед дамой.

Необычность композиции в том, что картина будто обрезана. В то же время, соотношение первого плана с детальным натюрмортом и интерьером, удаленным вглубь, было возможным в картине той эпохи. Здесь вспоминается хрестоматийный пример, натюрморт Питера Артсена, где основной евангельский сюжет (Христос у Марии и Марфы) сосредоточен далеко за первым планом и тем самым акцентирован для зрителя.

Если рассматривать эту работу как «Аллегорию музыки» (неизвестно, как ее назвал автор, и для кого она была написана), то выясняется интересный способ восприятия музыки художником. Во-первых, бодренькие кавалеры, идущие к столу — никак не считываются за какой-нибудь самостоятельный сюжет, дополняющий образ исполнительницы на флейте. Скорее всего, для зрителя того времени, как и для нас с вами сегодня, здесь очевиден момент слияния «музыка-движение», выстраивающий такую цепочку: шаг, топот, ритм, музыка. Музыку воспринимает не только ухо, но и все наше тело.

Во-вторых, отражение в зеркале — не только важный визуальный прием, создающий фантомного героя в пределах замкнутого пространства мраморных колонн, это мысль о том, что музыка — отражение действительности. Но и здесь может говорится о материальных свойствах музыки: она отражается, и ученые того времени размышляли на тему физических свойств звука. Так, французский математик и физик Марен Марсенн в период 1627-1638 гг. поставил ряд опытов по измерению времени возвращения эха от различных препятствий и таким образом, смог приблизительно оценить скорость звука в воздухе?.

И, наконец, музыку вкушают и ею наслаждаются — не о том ли нам говорит опять-таки группа мужчин, несущих яства на подносах, которые сейчас тоже будут вкушать?

Дама играет на флейте, перед ней на столе лежит барочная скрипка, книги, 6-хорная лютня и странный духовой инструмент, напоминающий рог (может, вы знаете, что это конкретно?) — все то, что составляет красочные тембры ансамбля эпохи барокко, все то, с чем ассоциируется музыка у человека в XVII веке.

Ну, и если отвлечься от символической трактовки и посмотреть на эту картину глазами современных людей, то… Готовится бал. Музыкант репетирует в гримерке, посматривая в зеркало и представляя, как он будет смотреться перед слушателями. Вариант корпоратива 300 лет назад.

Что может играть дама? Просто разыгрывается, готовя инструмент… А может, нечто такое, волшебное. Пусть эта музыка настроит вас на предстоящие праздники, а прекрасная живопись поможет увидеть радость в грядущем дне!

P.S. Этот духовой деревянный инструмент на столе дамы — цинк или корнет, у которого строй флок-флейты, а мундштук как у трубы. Особенности этого инструмента в том, что его тембр похож на трубу, но значительно нежнее и мягче. Часто цинк использовал И.С.Бах в своих кантатах, как имитацию человеческого голоса.

?Алдошина И., Приттс Р. Музыкальная акустика (учебник для вузов), Санкт-Петербург», 2006

Очарованные предметным миром…

Сегодня я расскажу вам о своеобразных «натюрмортах«, сформированных в необычных объемных формах. Открытия в области наук – математики, географии, биологии, физики и в том числе оптики – не могли не повлиять на искусство живописи, как в сюжетном направлении (появление ботанических зарисовок, натюрмортов, изображающих редкости), так и в использовании новаций для создания изображений. В голландском искусстве XVII века встречаются интересные объемные построения как Peepshow — уникальные эксперименты с оптическим воспроизведением трехмерного пространства.

5.	Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.
Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.

Peepshow — это прямоугольная деревянная коробка, в которой отсутствовала одна стенка, внутрь нее помещались части картины – виды интерьера, пейзажи. В стенах описываемого ящика было просверлено отверстие, через которое рассматривали картинку. Эффект заключался в том, что если зритель смотрел в отверстие – то видел трехмерное изображение, если через отсутствующую стенку – то изображение не формировалось. Самым знаменитым автором-создателем рeepshow был Самюэль ван Хоогстратен, голландский живописец, гравер и литератор. В основу таких оптических устройств был положен принцип анаморфоза. Анаморфоз — оптическое явление, вследствие которого происходит искажение изображения; например, отношение высота-длина не совпадает с видимой реальностью. Это деформированное изображение, вытянутое в высоту, в длину или в глубину, составляет нечто вроде оптического ребуса, разгадать который можно, если смотреть с определенной точки зрения, корректирующей изображение, или с помощью цилиндрического или конического зеркала, которое размещено перпендикулярно изображению.

Подобные оптические устройства позволяли художникам создавать объемные изображения, выходя за рамки возможностей живописи.

А вот пример натюрморта и интерьера, созданного не оптически, а совершенно реально, из таких же материалов, что и настоящие предметы, только уменьшенные в несколько раз. Речь идет о кукольных домиках , которые были популярны в богатых семьях Европы. Самыми элегантными считаются голландские кукольные дома. Изящные кукольные интерьеры создавались в особых шкафах — «кабинетах» или «домах-полках». Кроме домов для кукол, в Голландии делались макеты разнообразных мастерских, школ, наполненных множеством соответствующих предметов. И, конечно, создавались целые игрушечные лавки-магазины для детских игр: на крошечных игрушечных «макетах» дети обучались делать покупки, готовясь к этой важной стороне взрослой жизни.

Кукольный домик. XVII век. Рексмузеум, Амстердам.
Кукольный домик. Petronella Oortman, XVII век. Рексмузеум, Амстердам.

Удивительно, как в то далекое время любили предметный мир — его запечатлевали на холсте, делали макеты, экспериментировали с оптикой… Люди играли в созданную ими самими вселенную, любуясь и смакуя ее порядок и форму. Очарованные предметным миром, они складывали пазлы своих интерьеров и находили в этом гармонию жизни. Кто знает, может, и нам следует у них поучиться…

Музей истории Хельсинки.

Продолжаю тему музеев. Недавно посмотрела замечательную экспозицию, представленную в городском музее Хельсинки. Музей небольшой, расположен на двух этажах, отражает историю города в предметах, инсталляциях, фотографиях от древних времен до XX века, включая экспозицию с телефонами Nokia и модной домашней техникой. Наиболее интересный предметный ряд был представлен в витринах, посвященных XVI-XVIII векам и концу XIX, особенно северному стилю модерн, короче говоря, югенстиль, во всех его проявлениях: от архитектуры до упаковок для конфет.

Вот несколько фотографий витрин, где воссоздана повседневная жизнь середины XVII века, этот натюрморт напоминает быт и других европейских стран. Например, голландские трубки, помните, мы о них уже как-то говорили вот здесь.

Жилище финских крестьян состояло из двух комнат: в одной жили, другая была предназначена для особенно торжественных случаев: фестивалей урожая или религиозных праздников. Центральное место в жилой комнате занимала печь, вдоль стен были лавки, позже появились буфеты. Распорядок жизни был созвучен с временами года: летом много работы за пределами дома, а зимой — внутри. Вообще, как мне показалось, спокойное отношение к жизни, которая вручена в надежные руки Бога, сохранилось у финнов до сих пор.

На фотографии ниже можно увидеть воссозданный интерьер магазина XVIII века. Натюрморт этих витрин весьма разнообразен, ведь тут продавались товары по принципу «все, что нужно»: от лекарств и булочек, до фарфора и тканей.

Вот такие сегодня получились натюрморты из жизни финнов в XVII-XVIII веках. В заключении небольшой экскурсии по этому музею, хочу сказать, что его посещение по карточке Хельсинки (можно приобрести на ж\д вокзале) бесплатно, расположен он в центре города, его осмотр занимает не так уж много времени, а приятное созерцание и общее представление об истории города вы получите в полной мере.

Экспозиция музея истории Петербурга.

В Румянцевском особняке создано несколько интересных экспозиций: «НЭП. Образ города и человека», «От будней к праздникам. Этюды из 1930-х гг.», «Ленинград в годы Великой Отечественной войны», «Особняк Румянцева. История здания и его владельцев». Так же там можно посетить и временные выставки живописи и графики.

В контексте темы нашего блога о натюрмортах, мне показалось интересным рассказать об экспозиции «НЭП», которая собственно и сформирована как ряд интерьеров и натюрмортов того времени. Мои фотографии получились не очень удачными, потому что инсталляции, воспроизводящие комнаты, были загорожены стеклом и сигнализацией, но все-таки кое-что показать могу.

Коммунальная кухня.
Коммунальная кухня.

На такой коммунальной кухне обитают до сих пор многие петербуржцы. Только что исчезли примусы, рубель (слева на столе — предмет для катания, разлаживания белья), да посуда обрела модные ИКЕевские формы.

Ресторан.
Ресторан.

Смотря на инсталляцию «Ресторан», мне воспоминается описание ресторана «Грибоедов» из романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Эх-хо-хо… Да, было, было!.. Помнят московские старожилы знаменитого Грибоедова! Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга!»

Жилая комната.
Жилая комната.

Кусочек спальни, где на выкрашенном в красную краску полу лежит полосатый половичок, кружевная салфетка на комоде, вазочки и статуэтки того времени, и, конечно, ручная швейная машинка. В фильме А. Роома «Третья мещанская» (1927) отлично показан тот самый коммунальный натюрморт, сосредоточенный в очень стесненных жилищных условиях.

Подлинные предметы быта, мебель, одежда 1920-х годов создают образ времени, передают настроение эпохи. Годы НЭПа пока еще не так далеки от нас, поэтому многие предметы еще можно найти в бабушкиных сундуках. Тема ретро дополнения в интерьерах квартир сейчас очень популярна, потому что несмотря на эргономичный дизайн современной утвари — новой, блестящей, красивой, — нам почему-то хочется иногда ощущать в руках старые и даже ветхие предметы будто из другой вселенной. Я всем рекомендую посетить эту выставку, вы сможете погрузиться в эпоху геров «Двенадцать стульев», услышать музыку того времени, что-то лучше понять и почувствовать из нашей российской истории, а, возможно, и из своей жизни.

И. Босх. Немного об истории греховного зеркала.

И.Босх. Семь смертных грехов. Музей Прадо.
И.Босх. Семь смертных грехов. Музей Прадо.

И.Босх. Семь смертных грехов. Гордыня.
И.Босх. Семь смертных грехов. Гордыня.

Зеркало — такой простой предмет современного быта, но, как оказалось, не всегда он был так безобиден, и поможет нам в этом убедиться картины Босха. Этот художник не писал натюрмортов, но предметный мир у него изображен подробно и тщательно. Итак, зеркало.

«Ввиду того, что среди вещей, признанных ею принадлежащими ей, было найдено несколько предметов, крайне подозрительных с точки зрения того, что они могли быть ею использованы для наведения порчи и сглаза, а именно: две засушенные пуповины новорожденных младенцев; простыни и предметы дамского туалета, испачканные менструальной кровью; ладан, зеркало, небольшой нож, завернутый в кусок полотна, а также листы бумаги, испещренными словами заклинаний» — так начинался обвинительный приговор одной французской дамы, схваченной в 1321 году по обвинению в ереси, измене мужу и колдовству. Само наличие зеркала — уже являлось частью обвинения! Кстати, мадам была приговорена к «стенам», то есть пожизненному заключению в тюрьме.

К XVI веку,  то есть к моменту написания этих картин, статус зеркала все-таки был оправдан его важной утилитарной функцией. Самыми дорогими и качественными считались венецианские зеркала. Стеклодувы Лотарингии пытались создавать для рынка «весьма сходные» с венецианскими, но более дешевые зеркала. И наконец, самыми заурядными и непримечательными были стальные или бронзовые зеркальца.

Но все-таки… В то время существовала шутливая присказка: «О, женщина, румянящая лицо и не помышляющая о хозяйстве! Когда берешь ты в руку хрустальное зеркало, бойся обмануться». Блюстители нравов видели прямую зависимость между прихорашиванием у зеркала и ее нравственным падением. Что мы и видим в первом фрагменте из картины «Семь смертных грехов»: дьявол поддерживает зеркало для того, чтобы женщина могла вдоволь покрасоваться. Этот фрагмент олицетворяет Гордыню: дьявол внушает женщине тщеславные мысли, которые приведут ее душу к гибели. Символику зеркала поддерживает натюрморт на полу: сундучок с украшениями. Мотив зеркала, словно реприза в музыкальной форме, в этом фрагменте повляется дважды: приглядитесь, чем занят господин в соседней комнате?

И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад.
И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад. 1500—1510
И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад, деталь
И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад, деталь

Тот же дьявольский мотив в трактовке зеркала мы видим в «Аду» — на правой створке триптиха «Сад земных наслаждений». Здесь Босх отражает средневековую мысль о том, что власть отражения материального зеркала — лжива и смертельна (потому и происходит эта сцена в аду, откуда нет спасения), а единственно истинно зеркало Священного Писания.

Удивительно, несмотря на повседневное употребление зеркала в быту, всякое его упоминание примерно до XVII века на территории Европы будет непременно содержать призывы к преодолению материального и распознавания иллюзии — чтобы обрести истинный свет, который изливается настоящим и чистым зерцалом духовности.

P.S. Для заинтересованного читателя рекомендую книгу Сабин Мельшиор-Бонне «История зеркала». М.:НЛО, 2006 г.