Пляшущие человечки

Помните, у Артура Конан Дойля был такой рассказ о Шерлоке Холмсе “Пляшущие человечки”? Так именно эта фраза всплыла у меня в памяти, когда я увидела картины Лоуренса Стивена Лаури (Laurence Stephen Lowry), английского художника первой половины XX века. И следом мой искусствоведческий опыт выдал цепочку ассоциаций: ну совсем как у Брейгеля! Маленькие, смешные, немного неуклюжие человечки, а художник смотрит на них сверху, будто он так и не стал одним из них, а остался ангелом, летающим в небесах и смотрящим на бренную городскую жизнь.
Некоторые композиции Питера Брейгеля Старшего, нидерландского художника, жившего почти на 400 лет раньше Лаури, на первый взгляд будто бы построены весьма похожим образом: тот же ракурс сверху и панорамы просторов. Люди гуляют, заботятся о детях, катаются на велосипедах, играют в спортивные игры, куда-то спешат по своим делам или на работу.

Но как интересно устроена память человека. Сравнив эти композиции в иллюстративной подборке, я отчетливо увидела, как же мало городского в картинах Брейгеля, какое там всё деревенское, наполненное природной стихией. Будто, скинув маскарадную одежду с серьёзными сюжетами из жизни Спасителя, пейзаж Брейгеля представал пантеистичным: люди не побеждают природу – она по-матерински вмещает их. Гармония.

Иное впечатление от пейзажей Лаури. Это история про людей и город. Вместо деревьев – трубы заводов, фонари или шпили церквей. Хотя уютные треугольные фронтоны крыш ещё довольно часто встречаются, но многоэтажки уже чувствуют себя тут как дома. В пейзажах Лаури нет сезонности, это среднее время года, почти театральные подмостки, где разыгрывается пьеса урбанистики. К началу XX века людям удалось подчинить себе природу, сделав своей средой обитания не стихию, данную изначально, а рукотворный удобный и предсказуемый мир. Интересно, что к некоторым картинам Лаури под неким общим называнием “Улица Сэлфорда” можно добавить “Перепись населения в Вифлееме”, “Бегство в Египет”, “Падение Икара”.
Шучу, конечно, но лишь слегка. Смотрите, в толпе Лаури можно разглядеть странных людей: тех самых, пляшущих, размахивающих руками – в общем, человечков, вдруг, выбивающихся из ровного ритма жизни толпы.

В целом, эти два художника, жившие в разное время и в разных парадигмах мышления, говорят об одном и том же – о повседневной суете человеческой общественной жизни. И о каких-то чудесах, которые случаются каждый день, но их не видно. Брейгель ещё подсказывает, а Лаури уже перестал.


Аристократические натюрморты Анн Валлайе-Косте

Анн Валлайе-Косте (Anne Vallayer-Coster, 1744 – 1818) – не самое знаменитое имя в мире. О женщинах-художницах вообще известно значительно меньше, потому что в истории живописи их, действительно, было меньше. Сложно было пробиться на этом поприще творчества и славы, потому что дом, семья и дети оставались в незыблемом приоритете. Рисуешь? Делай это для себя, украшай дом и радуй мужа.

Во Франции конца XVIII века пробиться в успешные и знаменитые живописцы было непросто и мужчинам. Во-первых, надо было выучиться. Освоить мастерство живописца, научиться работать в разных живописных техниках, строить композицию, владеть рисунком. И это мастерство стоит немало лет и труда! Во-вторых, надо было найти заказчиков, меценатов, которые готовые были покупать картины на протяжении многих лет, а для этого неплохо было бы угождать их вкусам и знать модные тенденции. Очень полезно участвовать в выставках Салона, где тоже были свои определённые правила отбора “хорошей” живописи и не очень. Дидро там был главным критиком и цензором. Не понравится организаторам Салона картина – и повесят её так, что будет она бликовать под потолком, и никто её не увидит. А, может, и вовсе не возьмут на выставку…


Один из распространенных способов знакомства с новой культурой Азии, приехавшей из Вест-Ост-Индских кампаний, – это собирание предметов курьезов и редкостей в частных кунсткамерах. А ещё можно использовать относительно новые предметы в сюжетах картин и гравюр! Изображения раковин моллюсков в гравюрах и станковых натюрмортах проявили массовое распространение в Европе в середине XVII века.


В общем, Анна оказалась умницей и победительницей по всем из перечисленных пунктов, а кроме того ей покровительствовала судьба или даже сам Аполлон с музами присылали ей посылки со счастливыми обстоятельствами. Так, Анна родилась в семье с художественными традициями, её отец был ювелиром и обучал её рисунку с ранних лет. В возрасте 26 лет её единогласно приняли в Академию живописи и скульптуры Парижа, высоко оценив несколько натюрмортов, представленных на выставке. Вскоре сама королева Мария-Антуанетта взяла покровительство над талантливой художницей. Ну, а потом мадемуазель Валлайе-Косте успешно вышла замуж за Жан-Пьера Сильвестра Косте, богатого адвоката, парламентария и уважаемого члена влиятельной семьи из Лотарингии, и стала мадам Валлайе-Косте.


Музыкальные инструменты – это не только греховный символ развлечения, праздности в натюрмортах vanitas, как трактуют многие исследователи. Здесь можно уловить более важный аспект: музыкальный инструмент, как аллегория слуха, «слышания», в более сложном понимании – как символ вселенской гармонии, или отсутствие её.


Разрабатывать сложные, многофигурные композиции на исторические темы – жанр самый престижный из всех существующих на тот момент в классификации европейской живописи – Анна не могла. Не имела права, потому что неизбежно столкнулась бы с необходимостью писать обнажённую натуру. А это совершенно неприлично для дамы того времени. Пусть голые зады пишут брутальные живописцы-мужчины, например, Шарль Лебрен или Себастьян Бурдон, а милые дамы должны довольствоваться милыми цветочками и предметами быта. И, возможно, портретами.


Очень похожий по композиционному и светотеневому решению натюрморт есть у Ж.Шардена тоже с атрибутами искусств. Интереснейшая тема для сравнения!..

Впрочем, как видно, мадам Валлаe-Косте весьма преуспела в разрешённом жанре натюрморта. Её живопись приятна и гармонична, мастерски проработан рисунок, великолепна решена перспектива, интересно подобраны ракурсы и свет. Художница попросту говоря умела рисовать, в наше время это редкое качество художника. А кроме того, она была талантлива, то есть проявляла оригинальные решения там, где казалось бы, уже всё давно сказано. Опираясь на традиции французской живописи, на опыт Ж. Шардена, Л. Бажена, воспринимая голландский натюрморт, как “Завтраки” Виллема Класа Хеды или Питера Класа, видя интересы своего времени – коллекционирование редкостей, музыкальные инструменты, научные приборы, Анн Валлайе-Косте создавала свои натюрморты. В деликатном синтезе реализма и поэтики цвета, в продуманной светотеневой моделировке, в устойчивой гармоничной композиции рождаются натюрморты Анны. Её живопись сохраняет в идеальном балансе традиции реализма и придворно-аристокартический эстетический вкус.

Пейзажи Н.В. Мещерина

Николай Васильевич Мещерин (1864 – 1916) – русский художник, работавший в жанре импрессионистического пейзажа.

Вопрос о том, был ли импрессионизм в русской живописи до сих пор остается открытым. Грабарь, Коровин, Малявин, Серов – вот имена художников, которые в той или иной мере восприняли это импрессионистическое обновление, пришедшее из Европы. В их живописи было и минутное впечатление, и эксперименты с цветовой палитрой, фактурой, и наслаждение цветом. Но какие бы «эпитеты» и «заимствования» не обновляли живописный язык вышеперечисленных художников, в их композициях всё же господствует «синтаксис» академической школы. В этом смысле Н.В. Мещерин оказался художником особенным. Природа щедро одарила его талантом, но профессионального художественного образования он не получил, ограничившись частными уроками, в том числе у Грабаря. Кроме творчества и коллекционирования Николай Васильевич продолжал купеческое дело своего отца, виртуозно совмещая практицизм делового человека и тонкое мироощущение поэта.

В своем художественном методе Мещерин свободен от жестких рамок академического обучения: живописные познания и умения формируются на основе его собственных желаний. Эксперименты с импрессионистическим методом и пуантилизмом были избраны Мещериным для решения ряда художественных задач: для передачи влажности воздуха, тумана, легкой мги, для воспроизведения мягкого, матового света, растворенного в атмосфере. Но живопись Николая Васильевича повествует не только и не столько о впечатлении от природы или об особенностях ее состояния – как того «требовал» импрессионизм в его исконно французском понимании. Картины Мещерина наполнены поэтическим восприятием русской природы, когда изображение географически конкретного пейзажа приобретает характер обобщенного образа родины. И в этом смысле его живопись близка к пейзажам М.В. Нестерова, И.И. Левитана, А.М. Корина.

Эту особенную искренность пейзажей Мещерина подмечали и его коллеги. Так, И.Э.Грабарь в письме к А.Н.Бенуа: «Мещерин очень талантливый… очень тонкий… поэт»[1].

Литература:

  1. Грабарь И.Э. Письма 1891-1917. М., 1974.
  2. Гуськов Г. «Очарование артистической озаренности». О художнике Николае Васильевиче Мещерине // Московский журнал №1, 2000
  3. Н.В. Мещерин. 1864 – 1916. // Живопись. Сборник материалов и каталог выставки произведений. / Сост. и вступит. ст. Н. А. Гагмана. – М., 1987.
  4. https://www.tg-m.ru/articles/2-2007-15/chem-dalshe-tem-vse-slozhnee

Украинский модерн: Ф.Г. Кричевский

Фёдор Григорьевич Кричевский (1879 – 1947) – интереснейший художник рубежа веков. Он проявил себя как талантливый живописец и педагог, воспитав целое поколение художников: Т. Яблонскую, В. Костецкого, Г. Мелихова, С. Григорьева и других. Учился Фёдор Григорьевич в в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1896—1901), затем в Петербургской Академии Художеств. Кроме того, стажировался в Австрии, в мастерской Густава Климта. Влияние австрийского мастера и его знаменитой ступенчатой композиции – заметно в некоторых работах Кричевского. После заграничного путешествия в качестве пенсионера Академии Кричевский осел в Киеве, где в 1913 году начал преподавать в Киевском художественном училище, а в 1914 года стал его директором.

И.Е. Репин “Бурлаки на Волге”

“Так, например, когда я был уже в Париже в качестве пенсионера Академии художеств, в мастерской А. П. Боголюбова зо встречал я многих русских, смотревших на меня с нескрываемым любопытством, не без иронии: «Ах, да, ведь вы знаменитость, слыхали, слыхали: вы там написали каких-тu рыбаков. Как же! Прогремели». А министр путей сообщения Зеленой сразу начальнически напал на меня в присутствии Боголюбова у него же в мастерской:
– Ну, скажите, ради бога, какая нелегкая вас дернула писать эту нелепую картину? Вы, должно быть, поляк? .. Ну, как не стыдно – русский? .. Да ведь этот допотопный способ транспортов мною уже сведен к нулю, и скоро о нем не будет и помину. А вы пишете картину, везете ее на всемирную выставку в Вену и, я думаю, мечтаете найти какого-нибудь глупца богача, который приобретет себе этих горилл, наших лапотников! .. Алексей Петрович, – обращается он к Боголюбову, которому как заслуженному профессору поручено было Академией художеств наблюдение за пенсионерами, – хоть бы вы им внушили, этим господам нашим пенсионерам, чтобы, будучи обеспечены своим правительством, они были бы патриотичнее и не выставляли бы отрепанные онучи напоказ Европе на всемирных выставках … Ну, скажите, мог ли я после этой тирады сказать министру путей сообщения, что картина писалась по заказу великого князя Владимира Александровича и принадлежит ему?! Или еще позже: – А скажите, пожалуйста, кому принадлежит ваша великолепная картина «Бурлаки на Волге»? Какие типы! Забыть не могу. Это была самая выдающаяся картина в русском жанре … И в Вене немец Пехт дал о ней блестящий отзыв; особенно о солнце в картине и о наших типах, еще живых скифах. А где она? Разумеется, в Третьяковской галлерее, но я не помню … Да где же иначе? Какому же она может частному лицу принадлежать? И как это ее не запретили вам для выставки? Воображаю, как двор и аристократия ненавидят эту картину, как и нашего поэта-гражданина Некрасова! Вот ее проклинают, наверно, в высших сферах! И вы там на плохом счету. А картина между тем в то время висела уже в биллиард ной комнате великого князя, и он мне жаловался, что стена вечно пустует; ее все просят у него на разные европейские выставки. А надо правду сказать, что великому князю картина эта искренне нравилась. Он любил объяснять отдельные характеры на картине: и расстригу попа Канина, и солдата Зотова, и нижегородского бойца, и нетерпеливого мальчишку – умнее всех своих старших товарищей; всех их знал великий князь, и я слышал собственными ушами, с каким интересом он объяснял все до самых последних намеков даже в пейзаже и фоне картины”.

И.Е.Репин. Далёкое близкое. с. 284-285