Путеводители Рима: чудеса и святыни

Путеводитель – вроде бы такая простая книга, которая объединяет географическую карту, искусствоведческие заметки, исторический обзор, бытовые рекомендации и многое другое, нужное путешественнику. Но, если задуматься, когда она появилась, и как выглядела? Очевидно, её появление связано с туризмом. А какой город Европы самый туристически привлекательный уже много веков? Конечно, многопластовый, непознаваемый, великолепный, имперский и христианский Рим!

Ещё с XII века интерес к искусству древнего, античного Рима, а также чудесам этого города, бытующим на тот момент, был весьма активен не только среди паломников, но и среди аристократии. Англичанин, магистр Григорий Оксфордский, посетив Рим, совершил обмеры многих классических зданий, и был так поражён «колдовским наваждением» прекрасной статуи Венеры, что посещал её вновь и вновь, а затем составил прото-путеводитель по Риму[1]. Ссылаясь на заметки паломников и не-паломников, он описывал древнеримские сооружения и скульптуры, устройство базилик, а также всевозможные легенды и чудеса.

Первые путеводители по Риму начали появляться с 1300 года, и вот в связи с чем. Этот год папа Бонифаций VIII[2] объявил юбилейным[3] для христиан. Именно в 1300 году католикам, которые раскаялись и исповедались в своих грехах, посетили собор Святого Петра и базилику Апостола Павла за городскими стенами, даровалась полная индульгенция. Определение этой традиции в XIV веке имело не только религиозные, но ещё и политико-экономические причины. Сместив центр христианской жизни из Иерусалима в Рим, папа Бонифаций прервал череду крестовых походов, которые к тому моменту оказывали негативное влияние на имидж пап и уже не приносили никакой пользы. Так, Рим стал центром паломничества христиан, получая набожных паломников и восторженных туристов, а также свежие финансовые вливания.

Но вернёмся к путеводителям. К концу XV века немецкие типографы и книготорговцы начали издавать «Mirabilia Urbis Romae» – «Чудеса города Рима» и «Indulgentiae Ecclesiarum Urbis Romae» – рассказ о семи основных паломнических базиликах. В 1552 году архитектор Андреа Палладио описал основные памятники древнего Рима. И в 1558 году книгоиздатель из Венеции Джироламо Франчино (Girolamo Francino) издал наиболее полный путеводитель, объединив “Mirabilia”, и «Indulgentiae”, да ещё и с комментариями Палладио: для путешественников, любителей античности и паломников – с небольшими ксилографиями, изображающими фасады базилик. Сами гравюры не имеют особой художественной ценности, они схематичные и фиксационные. Кстати, о последнем их качестве тоже ведутся споры: не привлекалась ли фантазия и грядущие (но часто не осуществлённые) планы в облике изображённых фасадов…

Путеводитель Франчино был издан в очень удачный момент, совпадая с серьёзными изменениями в градоустройстве Рима. Папа Сикст V [4] задумал соединить важнейшие для католической церкви места паломничества, сохранившиеся и реконструированные раннехристианские базилики, прямыми магистралями. На фронтисписе книги изображён герб папы Сикста V, египетские обелиски, которые были установлены перед главными базиликами города и акведук/фонтан Аква Феличе (авторства архитектора Доменико Фонтана), строительством которого Сикст очень гордился и по праву: ведь это был первый монументальный фонтан города со времён античности.

Путеводитель Франчино рассказывал, что посещение в течение года Базилики святого Павла за стенами города приравнивалось к паломничеству в Иерусалим или в собор Сантьяго-де-Компастело. Посещение базилики святого Лоренцо в течение недели давало освобождение души от мук Чистилища.

Фасад Латеранской базилики показан здесь в двух вариантах: справа – до изменений, внесённых инициативой Сикста V, а слева – после, с построенной лоджией и установленным обелиском.

Путеводитель Франчино рассказывает об особых днях посещения базилики Сан-Пьетро, когда индульгенция удваивалась, о праздниках и чудотворных мощах. Эта гравюра интересна тем, что показывает процесс строительства новой базилики: за старым двором и фасадом возвышается новый купол.

Базилика Санта-Мария Маджоре только на первый взгляд неузнаваемая в своих перестройках. На самом деле она почти сохранилась, только погружена в фасадные декорации XVII-XVIII веков, как новый футляр. Колокольня, самая высокая в Риме (75 м), датируется 1377 годом. Северо-западный фасад оформлен Карло Райнальди в 1673-1680-х гг. Главный фасад с портиком и лоджией построил в 1740-х гг. Фердинандо Фуга [5]. В лоджии, на стене, представляющей собой старый фасад церкви, сохранился мозаичный декор начала XIV в. – и на этой гравюре (слева) он схематично изображён.

Вместо посещения седьмой базилики Сан-Себастьяна, которая была расположена далеко за стенами города, близ Аппиевой дороги, и паломникам до неё было сложно добираться, папа Сикст V разрешил посещать базилику Санта-Мария дель Пополо, находящуюся в центре города.

Добавлю пару иллюстраций не паломнического, а эстетического характера. Чтоб уж удовлетворить вкусы всех категорий граждан. Но тут всё не так интересно: хоть и узнаваемо, но сильно далеко от оригинала.

Итак, до Grand Tour путешествий богатых отпрысков европейских семей пройдёт ещё несколько веков. Посещение Рима для общего культурного развития и духовного обогащения почти рядом. И к тому времени родятся новые путеводители. Например, Handbooks Карла Бедекера. Но об этом как-нибудь в другой раз.


[1] Панофский Э. Ренессанс и «ренессансы» в искусстве Запада, СПб.: 2006 , с. 141
[2] Бонифаций VIII (лат. Bonifatius PP. VIII), в миру — Бенедетто Каэтани (итал. Benedetto Caetani; ок. 1235 — 11 октября 1303) — Папа Римский с 24 декабря 1294 года по 11 октября 1303 года.
[3] В католицизме юбилейным называется год, в течение которого допускается возможность получения полной индульгенции, то есть прощения всех временных наказаний за грехи. Также называется Святым годом. Юбилейные годы должны были отмечаться каждые сто лет, в начале нового столетия. В 1343 году Климент VI решил отмечать юбилей каждые 50 лет, и 1350 год был объявлен Юбилейным. В 1389 году папа Урбан VI уменьшил промежуток между Юбилейными годами до 33 лет (в честь земной жизни Христа). В 1470 году папа Павел II принял новое постановление: Юбилейные годы должны отмечаться каждые 25 лет, чтобы каждое новое поколение могло принять участие в юбилее. Подробнее см.
http://www.vatican.va/jubilee_2000/docs/documents/ju_documents_17-feb-1997_history_en.html и здесь https://www.romeartlover.it
[4] Урождённый Феличе Перетти ди Монтальто, 1585—1590, папа Римский с 24 апреля 1585 года по 27 августа 1590 года.
[5] ВИА, том 7, с. 92
Иллюстративный материал здесь.
Фото Н. Кулакова



Индустриальная античность в Риме

Стопа античного колосса уютно разместилась среди змееподобных по-лаокооновски устрашающих механизмов XX века. Мощная установка электростанции, как ни странно, прекрасно рифмуется с фризами и метопами, с быками и тиграми, с бюстами, мышцами и драпировками. Удивительно сравнимыми оказались эти далекие по времени и назначению предметы, объединённые под одной крышей музея Монтемартини в Риме.

Centrale Montemartini была построена на берегу Тибра в 1912 году. Но технический прогресс двигался быстрее, чем это изящное сооружение из труб и рычагов. Электростанцию модернизировали уже в 1933 году, при Муссолини, далее в 1942 последовала новая модернизация, завершившаяся к 1952 году. И всё равно, к 1960-м оказалось, что эта машина, пережившая Вторую мировую и сохранившая эстетику стиля модерн, безвозвратно устарела и не нужна городу. Так она и осталось ждать своего часа возрождения.
Полвека спустя здание Капитолийского музея закрывали на ремонт, и часть экспозиции скульптуры переехала на территорию электростанции. Дерзкий эксперимент по сплаву техники и муз возымел успех. Электростанция, во главе с древнегреческим электроном радушно встретила новых жильцов, и их союз оказался достойным примером ребилдинга в архитектуре Рима.

Индустриальный стиль оформления зала не скрывает конструкций, демонстрирующих работу металла: большие окна с мелкой растекловкой, консоли, фермы, стержни и шарниры, опоры и балки – по сути дела, это рёбра и жилы, контрапосто и драпировка, напряжение поворота и опоры масс… Это музей, демонстрирующий тяжесть материального мира, преодолённую законами природы и вдохновением ваятеля.
Удивительно стройная концепция музея Монтемартини даёт новые смыслы скульптуре, которую не так-то просто воспринимать вне сюжета и вне телесного отклика “отзеркаливания”. Именно в этом соседстве с металлом можно ощутить работу линии и формы, полёт, падение, устойчивость, глубину, гибкость и текучесть.
Итак, колонный, котельный и машинный залы стали домом и храмом для римских богов и граждан, быков и львов, мрамора и мозаики. Созерцание – ценнейшее состояние, которое можно в полной мере испытать в пространстве этого музея, лишённого толп туристов и созданного как эстетский проект для ценителей и знатоков.


  • Если вы заплатите 1 дополнительный евро за билет в Капитолийские музеи (на 2017 год), то сможете посетить вот этот музей археологии и скульптуры Чентрале Монтемартини в придачу к сокровищам на Капитолийском холме. Правда придётся проехаться немного дальше от центра, посмотреть на нетуристический Рим (и ужаснуться….). В этом музее почти нет посетителей. И по пути можно заглянуть в знаменитую базилику Сан-Паоло-фуори-ле-Мура (Basilica di San Paolo fuori le Mura).
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Чентрале_Монтемартини
  • фото – Николя Кулакова

Сказка про римского слонёнка-поросёнка

На небольшой римской площади перед доминиканской базиликой Санта-Мария Сопра Минерва (Basilica di Santa Maria sopra Minerva), недалеко от Пантеона, уютно разместился симпатичный слон с обелиском на спине – один из малых символов Рима, созданный знаменитым Джовани Лоренцо Бернини. Сами римляне в шутку называли упитанного слонёнка – поросёнком Porcino, со временем фонетически переродившегося в Pulcino – курочку. И поросёнок и курочка могут намекать на тонкую аналогию с деятельностью монахов-доминиканцев: они помогали бедным девушкам, одаривая их небольшим приданным, а те в свою очередь устраивали ежегодную благодарственную процессию во дворе базилики. Но это присказка, а сказка впереди!

Есть и ещё одна версия появления слона на площади Рима. Если вы путешествовали в Сиену, то, наверняка, обращали внимание на напольную мозаику, где символом Сиены в средневековом прошлом была капитолийская волчица Лупа, тогда как символом Рима тут устанавливается боевой слон. Про участие боевых слонов в сражениях упоминается во многих античных источниках и даже в Библии. Вполне возможно, Рим обрёл этот символ из-за своей агрессивной внешней политики.
Но символ живёт и эволюционирует в новых культурных условиях. С приходом христианства слон начинает представляться как воплощение христианского воина, охраняющего церковь от ереси. А если учесть, что этот слон несет египетский обелиск, увенчанный папскими геральдическими символами, то пазл смысла вполне складывается. Но это тоже присказка.

Заказ на создание этого памятника сделал интеллектуал и великолепно образованный папа-иезуит Александр VII[2].
Геральдические символы семейства Киджи (горы и звезда), к которому принадлежал папа Александр VII, располагаются на попоне слоно-поросёнка, а также венчают обелиск. На постаменте можно прочитать надпись:

«Необходима прочная голова, чтобы выдержать твердые знания».

Да, кстати, слон тут вылез не сразу, до него на площадь пытался встать Геркулес, прилетали и толстозадые путти на своих куриных крылышках, и, мне кажется, что Бернини даже всерьёз планировал съездить на Лахту и привезти Гром-камень, но потом, видимо, передумал, дабы не перебивать работу своего будущего коллеги Фальконе “Медный всадник”.

И теперь подходим к возможной иконографии всей этой истории. Самая близкая к реальности версия связана скорее с “Гипнэротомахией” Полифила, герметическим романом эпохи Возрождения, изданным в 1499 году. В первой книге Полифил, страдая от разлуки с возлюбленной Полией, засыпает. Оказавшись на широкой равнине, он пускается в путь и долго блуждает по Герцинскому лесу, откуда его выводит только молитва Юпитеру. Помимо различных впечатлений, на пути Полифила

«встречается голодный и плотоядный волк, открывается сооружение с обелиском, возвышающимся на ступенчатой пирамиде, посвященное Высшему Солнцу. Пространство напротив наполняют различные символические фигуры (конь, бронзовый мужской колосс, слон с обелиском на спине). В основании пирамиды находится проход, Полифил рассматривает украшающий орнамент и так доходит до конца портала»[1].

В библиотеке Александра VII, как известно исследователям, экземпляр Полифила имелся. На страницах этой книги, рядом с описанием особой мудрости слона папа собственноручно оставил комментарий о чуде воскрешения, то есть папа слона заметил! (тут должен быть смеющийся смайлик).

Наконец, можно вспомнить ещё один источник аллегорий, весьма популярный в то время, это книга «Иконология» (Iconologia) Чезаре Рипа, своего рода иконографическая энциклопедия, ставшая в эпоху барокко источником сведений в области мифологии, литературы, искусства[3]. Первое издание с иллюстрациями было напечатано в Риме в 1593 году.
У Рипы слоны сопровождают степенную даму с часами и поводьями – аллегорию Умеренности. А ещё один слон поместился рядом с дамой в вуали, держащей в одной руке крест, а в другой – пламя. Символ чего, как вы думаете, она является? Да, религии! И слон, сопровождающий её, имеет высокий умный лоб, выразительные глаза и интеллектуальный изгиб бровей. В общем, слон милосердия и ума (несмотря на то, что не удались художнику лапы, уши, и хобот странноват…). В своей трактовке символа Рипа ссылается на рассуждения Плиния в его «Естественной истории», который говорит, что слон несёт в себе особый мистический ум и особо почитаем у народа, поклоняющегося солнцу и звездам. В свою очередь и Аристотель в своём трактате о животных и растениях отмечает, что слон, прирученный индийцами, отличается легким нравом и великолепным пониманием. Возможно, Аристотель сделал вывод относительно индийских слонов на основе качеств бога-Ганеши, воплощающего в себе интеллект и осознанность.


Так или иначе, слон стал почти философом, и даже внешне: с по-сократовски высоким лбом, имеющим внимательные глаза и видящим, имеющим большие уши и слышащим, по-боевому отстаивающим оплот католической веры и, в случае чего, наверное, помогающий бедным девам с приданым. Вот такая получилась сказка. Но как оно на самом деле было – никто сказать точно не может…


[1] Патронникова Ю. С. Роман Ф. Колонны «Гипнеротомахия Полифила» (1499) в контексте ренессансной культуры рубежа XV—XVI вв. — Дис. канд. философ. наук. — М., 2014. — 226 с.

[2] Heckscher W. S. Bernini’s Elephant and Obelisk // The Art Bulletin. — 1947. — Vol. 29, no. 3. — P. 155–182.

[3] THE PHYSIOGNOMY OF BERNINI’S ELEPHANT Avigdor W. G. Posèq Vol. 22, No. 3 (Spring 2003), pp. 35-46 (12 pages)

https://spratto.livejournal.com/6180.html?thread=55076
https://ru.wikipedia.org/wiki/Боевые_слоны
https://ru.wikipedia.org/wiki/Гипнэротомахия_Полифила
https://ru.wikipedia.org/wiki/Александр_VII
https://ru-hidden.livejournal.com/133441.html

Римские ансамбли эпохи барокко

«Барокко преобладает в Риме. Построенные в этом стиле дворцы и церкви составляют неизменную и типичнейшую черту города. Надо искать в Риме Рим античный, христианский, средневековый, Рим Возрождения. Но Рим Барокко искать нечего, — это до сих пор тот Рим, который прежде всего узнает каждый из нас. Все то, что определяет характер города, — его наиболее заметные здания, главные площади, оживленнейшие улицы, — все это здесь создано Барокко, и все верно хранит его печать» –
П. Муратов «Образы Италии».

Впрочем, этот запоминающийся открыточный облик Вечный город Рим и приобрёл в период “правления” стиля барокко, то есть примерно к концу XVII века. А до того… 

В XV веке город занимал лишь четвертую часть прежней территории, а число его жителей не превышало 50 тысяч. Первые серьезные попытки реконструировать Рим были предприняты лишь при папе Николае V (1447—1455 гг.) в связи с подготовкой к юбилейному 1450 году. К началу XVI века, несмотря на затраченные средства и усилия, Рим оставался, в основном, обширной неустроенной территорией, на которой античные развалины, болота, пустыри и сады перемежались с разобщенными вкраплениями новой застройки и отрезками замощенных улиц.

На картине фламандского художника Пауля Бриля, (Paul Bril), который в 1582 году переехал в Рим и работал там как пейзажист, несложно узнать купол Пантеона и барабан строящегося собора Св. Петра, ещё без купола.

Надо отметить, что в 1536 году Микеланджело принимается за непростую задачу облагораживания Капитолийского холма по заказу папы Павла III (Алессандро Фарнезе). И та композиция, к которой он в итоге приходит, задаёт некий новый тон, новую моду на городские ансамбли нового типа: не ренессансные, но уже почти барочные.

«Барочная площадь «экстерриториальна: у её границ кончается беспорядочное сплетение узких проездов и строений и возникает новый, островной мир самодовлеющего, замкнутого в себе архитектурного пространства. Прохожий должен со всей резкостью почувствовать контраст между беспорядочной суетой своего обыденного города и торжественным спокойствием, пышным великолепием дворцовой или церковной площади».

Давид Аркин. “Образы архитектуры”

Liber Pontificalis (Книга пап) — сборник деяний римских пап, начиная с апостола Петра гласит о серьёзных градостроительных преобразованиях в Риме, организованных к середине XVI века папами:

  • Пий IV (1499 —1565) пробил двухкилометровую улицу, ведущую от вершины Квиринала к Порта Пия (Porta Pia ) в 1561 году;
  • Григорий XIII (1502 – 1585) спрямил древние пути, связывавшие базилики Санта Мария Маджоре и Сан Джованни ин Латерано, в 1572—1585 годах;
  • Сикст V (1585—1590) задумал соединить важнейшие для католической церкви места паломничества, сохранившиеся и реконструированные раннехристианские базилики, прямыми магистралями. Сикст V привлек к своим реконструктивным работам архитектора Доменико Фонтана.

Наиболее интересная в этом отношении “народная” площадь Д. Фонтана, от которой он отводит три луча улиц  Корсо (ведёт на пьяцца Венеция), Бабуино (на пьяцца ди Спанья) и Рипетта (на мавзолей Августа),  и фиксирует эти точки в пространстве двумя церквями-почти-близнецами: Санта Мария ин Монте Санто и Санта Мария деи Мираколи, чьё строительство началось в 1661 году по проекту архитектора Райнальди. В дальнейшем “трезубец” Фонтана использовался и другими градостроителями, например, в Версале или Санкт-Петербурге. 

«Понимание городского ансамбля как цельной, но сложной, развивающейся в пространстве композиции, постепенно раскрывающейся зрителю по мере его движения, ярко проявилось и в построении барочных улиц.
Несмотря на застройку различными зданиями, римские улицы, проложенные в XVI веке, приобретают цельность благодаря архитектурным акцентам, сделанным в начале, конце, а иногда и где-либо посередине улицы (фонтаны, обелиски, скульптуры)».
ВИА, том 7

Современный барочный облик Пьяцца Навона связан с именем Папы Иннокентия Х, в миру Джамбаттиста Памфили (1574 —1655). Именно ему пришла в голову мысль облагородить запущенное пространство в центре города. А меж тем, в своих очертаниях это пространство хранит силуэт древнеримского стадиона. К строительству этой площади был привлечён самый знаменитый архитектор и скульптор того времени Дж. Бернини, который создаёт незабываемый облик этого места, украшая его скульптурами, фонтанами и обелиском. 

Ну, а самый знаменитый ансамбль, символ Рима, центр паломничества христиан – это, конечно, площадь перед собором св. Петра в Ватикане. В некотором роде этот комплекс обошёлся единой западной церкви расколом, ведь продажа индульгенций, затеянная Львом X, и увиденная Лютером, – была организована в том числе из-за необходимости вести это строительство. Если конспективно, то история этого строительства такова:

  • 1503 год объявлен конкурс на проекты новой базилики и выбор центрического храма Д. Браманте;
  • 1607-1617 гг. происходит удлинение базиликальной части;
  • 1656-1667 гг. Дж. Бернини делает площадь с колоннадой перед собором, всего там 284 колонны и 140 статуй над колоннадой!

известный историк искусства Вёльфлин отмечает, что: «история могла бы без малейшего колебания ограничиться изучением одного этого памятника, так как на нем отразились все фазы развития стиля в течение целого столетия, — начиная первым проектом Д. Браманте и кончая сооружением К. Мадерны».

Таковы площади Рима XVI – XVII веков, сделавшие Рим репрезентативным центром, символом, центром европейского и христианского мира. 

P.S. В Румянцевском особняке (СПб) с 18 октября 2018 по 14 апреля 2019 проходит выставка  Ricordo di Roma (Память о Риме), где можно увидеть в том числе и барочные ансамбли «папского» Рима XV – XVIII веков. Среди наиболее интересных экспонатов – гравюры Дж. Вази, Дж. Б. Пиранези, Г. Х. Килиана, редкий увраж архитектора А. Дегоде 1682 года, уникальные чертежи русских архитекторов, видовые рисунки разных мастеров и серии фотографий XIX века.

_____________________________________________________________________

  • Фото Н. Кулакова
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Бриль,_Пауль
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Доменико_Фонтана  
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Бернини,ДжованниЛоренцо
  • Всеобщая история архитектуры, том 7
  • Д. Аркин. Образы архитектуры. М.: 2013
  • И. Бартенев. Зодчие итальянского Ренессанса, Л.: 1936
  • П. Муратов. Образы Италии 

Джузеппе Арчимбольдо в Риме

Сегодня хочу рассказать о мастере позднего Ренессанса Джузеппе Арчимбольдо (1526/27, Милан – 1593, Милан), прославившегося своими удивительными натюрмортно-портреными образами, и о выставке его картин, которая состоялась в ноябре 2017 года в палаццо Барберини в Риме, и где мне посчастливилось побывать.

Выставка была сделана идеально! Выше всяких похвал и в адрес концепции, и оформления, и по собранному контексту. Не припомню уже все подробности, но совершенно точно был отдельный рассказ о предшественниках, о витражном творчестве мастера, о портретах, о рисунках, и конечно, о самых прославленных его работах-циклах. 

О предшественниках
Например, работа Мартино Пьяцца (Martino Piazza) – итальянского художника, работавшего в городе Лоди, в Ломбардии, в начале XVI века. По тонкому профилю Мадонны видно влияние Леонардо да Винчи

О витражах
 Эскизы витражей, рассказывающие историю св. Екатерины Александрийской, гербов, витражей – вот дебютные работы Арчимбольдо, прикладного значения, но оценённые весьма высоко:

“Это художник редкого таланта, также весьма сведущий в других дисциплинах; доказав свои достоинства художника и экстравагантного живописца не только на родине, но и за границей, он снискал наивысшие похвалы, и слава о нём дошла до Германского императорского двора” – так писал в 1562 году о художнике его друг Паоло Мориджа. 

Знаменитые картины
В 1562 году Арчимбольдо был приглашён к императорскому двору в Прагу. Он работал при таких монархах, как Фердинанд I, Максимилиан II и Рудольф II (отличавшийся своим безумным нравом и странным эстетическим вкусом). И, меж тем, живопись Арчимбольдо была невероятно популярна при всех этих германских правителях. Художник был обласкан вниманием, деньгами, дружбой и обожанием. Ему удалось найти именно тот самый тон, композицию, оригинальность, юмор, доселе неизведанное сочетание жанров живописи, – что пришлось по вкусу очень взыскательным ценителям прекрасного. Кроме того, он служил императорам и как архитектор, и как инженер, и как театральный художник, организующий придворные праздники. 

Что можно сказать об этих химерах, гибридах и аллегориях при знакомстве с подлинными картинами? Что это прекрасная живопись, от которой невозможно оторвать глаз. Эти небольшие работы из серии “Времена года” и “Элементы” потрясают своей аккуратностью и одновременно виртуозностью техники, которую невозможно не оценить, даже если сами образы воспринимаются в вашей системе эстетического, как безобразные. 

“Точно так же, как, добавляя к белому цвету чёрный, чтобы изобразить повышение тона, он умел пользоваться желтым и другими цветами, используя белый для самых низких, доступных человеческому голосу но, зелёный и синий – для средних по высоте, а самые яркие цвета и тёмно-коричневый – для самых высоких: это было возможно благодаря тому, что один цвет буквально поглощался другим и следовал за ним подобно тени. За белым следовал жёлтый, за жёлтым – зелёный, за зелёным – синий,за синим – фиолетовый – ярко-красный; так же как тенор следует за басом, альт следует за тенором, сопрано следует за альтом” – рассказывает Грегорио Команини о живописно методе Арчимбольдо, основанном на пифагорийском представлении о сопоставлении тонов и полутонов. 

Портреты
“А умел ли Арчимбольдо рисовать не фруктово-рыбных, а нормальных людей?” – можно спросить, пресытившись экзотикой. Посмотрите на эти нежнейшие девичьи образы императорских наследниц и придворных девиц – прекрасные портреты!

Научный контекст
Интерес Арчимбольдо к изучению природы и естественно-научный контекст также отражён на выставке отдельной экспозицией. 

Леонарт Фукс – немецкий учёный, ботаник, создавший в 1542 году знаменитый ботанический трактат, где описание растений и их классификация стали образцовыми для ботанической науки. Пьетро Маттиоли – итальянский ботаник и врач, который в 1544 году опубликовал критический анализ трактата знаменитого античного ученого Диоскорида. Наконец, Альдрованди – итальянский ботаник и зоолог, собравший множество изображений растений и животных. но, как видно, на разворотах “Ornithologiae” встречаются и фантастические птицы, и легенды о поведении, в частности, пеликана, который будто бы кормит своих птенцов собственной плотью.

Последователи
А выставка Арчимбольдо тем временем подходит к концу. Хочу показать еще парочку антропоморфных пейзажей художников-последователей. При расфокусировке внимания зрителя эти ландшафты превращаются в лица людей. В общем-то, наверное, не случайно, интерес к наследию Джузеппе Арчимбольдо  восстановили художники сюрреалисты, считая его чуть ли не своим предтечей. 

  • ______________________________________________________________________
  • Кригерскорте В. Джузеппе Арчимбольдо. пер. Фолманис А.Г. Taschen – Арт-родник, 2002 
  • фото  – Николая Кулакова