Nature morte как безупречный аргумент истории

В музейных витринах часто можно встретить черепа, обломки, останки, кусочки костей, в общем, человеческий остов без смущения выставленный во всех подробностях на обозрение нам, живым. Как ни странно, но смерть в этих собраниях nature morte (мёртвой природы) фиксирует и сохраняет память о жизни. Эстетика смерти в пространствах музея поражает разнообразием своих проявлений и отвлечённым отношением к этому в обще-то драматическому и интимному событию. Иногда как-то стыдно, смущённо, нелепо, цинично – ощущать себя рядом с этим некогда подвижным, а теперь навсегда замершим процессом Жизни. Впрочем, многих людей эти осознания не затрагивают, и они умудряются делать славные “селфи”, сопоставляя движение и статику, прошлое и настоящее, ни разу не страшась смотреть так близко на своё … будущее!

Мумия египетского жреца в большом зале искусства Древнего Египта, менее известная мумия вождя в зале Пазырыкского кургана (Государственный Эрмитаж, СПб), многочисленные черепа и кости, найденные в эпоху вигингов (Стокгольм, исторический музей),  одетые в остатки одежд и украшений, – предлагаются к экспонированию. Разрушающиеся части земного бытия обретают новую почти вечную жизнь, консервируясь в специальных растворах и условиях.

Да, именно на этих артефактах зиждется историческая наука. Об этом задумывались голландские художники XVII века, предчувствуя эти размышления в своих натюрмортах типа vanitas, с изображением черепов, музыкальных инструментов (погасший звук), затухающей свечи, раковин моллюсков, где когда-то пульсировала жизнь. Смерть была частой гостей в сюжетах живописи, но именно голландцы обращались к этим образам кроме прочего, и через традиции коллекционирования, кунсткамер, музейного экспонирования.

Антуан Стенуинкл (Antoine Steenwinkel) Натюрморт с автопортретом, сер. XVII в.

Недавно я увидела ещё один интересный музей, где масштабное, безвозвратное разрушение воспето симфонией экспонирования. Огромный шведский корабль “Васа”, созданный в 1628 году, проплывший в гавани Стокгольма всего 1,5 км, затонул почти со всей командой (450 человек), домашним скотом, посудой, оружием, цветными скульптурами на корме. Корабль был упакован до зубов всем необходимым. Собирался жить крепко и долго, грабить, разбойничать, везти сокровища на родину, быть победителем. Но случилось иначе.  Строительство судна возглавил сам король Густав II Адольф, приказавший вопреки всем предупреждающим расчётам сделать ещё одну палубу, и несмотря на неудачные испытания на берегу, корабль был нагружен и отправлен в путь. Всем очень хотелось денег и славы. Катастрофа была неизбежным финалом этого великолепного, но нежизнеспособного красавца-корабля, который даже сейчас поражает своими размерами жителей мегаполисов, привыкших к гигантомании зодчества.

Затонувший деревянный корабль пробыл на дне Балтийского моря почти 300 лет. Из-за слабой соли, в этих водах не живут какие-то особые черви, съедающие подобные деревянные постройки лет за 20, превращая дело рук человеческих в труху. Васе хотя бы тут повезло. И из всех красавцев-собратьев, нашедших свой последний приют на морском дне, он сохранился почти идеально, был поднят на сушу, очищен, законсервирован и пригоден для экспонирования.

Экспозиция музея сделана безупречно. Можно увидеть разрезы, воссозданные интерьеры, фильмы, интерактивные игры по швартовке и управлению парусом, подробные стенды, рассказывающие об уникальных технологиях вытеснения влаги из пористового дерева и замещения ее специальными полимерами. На ощупь это уже даже не дерево, а плотный, тяжеловатый пластик. В витринах можно рассмотреть фотографии и реальные черепа. Становится не по себе, когда видишь экспонат с двумя рядами зубов: молочными и коренными. Почему-то на Васе были подростки и несколько женщин. Был средних размеров сундук, в котором находился только один предмет – фетровая шляпа, модная и, видимо, очень дорогая, приготовленная для особого случая. Сундук не открывался тоже 300 лет…

Бродя по ярусам этого музея, поднимаясь выше и выше, мысли о консервации смерти в гигантские nature morte всё отчётливее возникали в моей голове. Этот  корабль был настолько продуман и красив, что вполне мог обладать своим интеллектом и повадками, своими причудами и своей судьбой. Всё как у людей. И посмертная участь его оказалась очень похожей на жизнь человека, чьи останки, волею случая, остались невредимы, а потому полезны для изучения и экспонирования.

 

Коллекция картин и статей

Сайт изобразительного музея в Кливленде (США) предоставляет возможность познакомиться с коллекцией. Потрясающее качество, которое предоставляет музей, позволяет рассмотреть картины, скульптуры, предметы ДПИ в деталях, будто бы вы изучили подлинники.

onaturmorte подготовил для вас подборку наиболее интересных картин на основе кливлендской коллекции и ссылки на наши статьи, чтоб напомнить, о чем уже когда-то тут было написано, какие темы были затронуты.

Об аллегориях музыки я когда-то рассуждала здесь и здесь.  

Якоб Охтервелт. Компания музицирующих. A Musical Company, c. 1668 Jacob Ochtervelt (Dutch, 1634-1682) oil on canvas
О цветочном натюрморте подробнее – здесь.

Симон Верелст. Цветы в вазе. Flowers in a Vase, c. 1669 Simon Verelst (Dutch, 1644-1721) oil on wood, Framed 41 x 37 x 5 cm
О голландце Адриане Корте я еще не написала отдельную статью, но есть в нашей отечественной истории живописи один совершенно замечательный пример нежнейших ягод. Загляните сюда!

Адриан Корте. Крыжовник. Gooseberries on a Table, 1701 Adriaen Coorte (Dutch, c. 1660-aft 1707) oil on paper mounted on wood, Framed 45.5 x 38.5 x 4.5 cm
Недавняя статья об архитектуре в живописи. Хотя и об интерьерах тоже напишу скоро.

Эмануэль де Витте. Церковный интерьер. Interior of a Church, c. 1680 Emanuel de Witte (Dutch, ca. 1617-1692) oil on canvas, Framed 89.5 x 80.5 x 6.5 cm
 Об истории сладостей и кондитерских изделий – вот здесь. А если поподробнее о натюрмортах Хуана Ван дер Хамен и Леона – то вам сюда.

Хуан ван дер Хамен и Леон. Натюрморт. Still Life with Sweets, 1622 Juan van der Hamen y Léon (Spanish, 1596-1631) oil on canvas, Framed 83 x 122 x 7.5 cm
Про символику устриц в натюрмортах можно почитать здесь.

Корнелис де Хем. Натюрморт, конец XVII – нач. XVIII вв. Still-Life with Crayfish, Oysters, and Fruit, late 1600s or early 1700s Follower of Cornelis de Heem (Flemish, 1631-1695) oil on canvas, Framed: 61 x 74 x 5.3 cm
 О вещах и лимонах в натюрмортах Кальфаздесь. Интересуетесь его биографией – заглядывайте сюда.

Виллем Кальф. Стакан вина и блюдо с фруктами. Wineglass and a Bowl of Fruit, 1663 Willem Kalf (Dutch, 1619-1693) oil on canvas, Framed: 81 x 70.5 x 7.5 cm
 Немного о музыкальных инструментах в натюрмортах написано в этой статье. А о людях в жанровых сценах, например, здесь.

Питер де Хоох. Portrait of a Family Playing Music, 1663 Pieter de Hooch (Dutch, 1629-1684) oil on canvas, Framed: 124.5 x 142.5 x 7 cm
 О чудесных натюрмортах Амброзиуса Босхарта я написала несколько статей, например вот здесь.

Амброзиус Босхарт Старший. Цветы в вазе. Flowers in a Glass, 1606 Ambrosius Bosschaert (Dutch, 1573-1621) oil on copper, Framed: 60.3 x 52.8 x 6.4 cm
 Продолжая тему завтраков в картинах “малых голландцев”, можно почитать вот эту статью. А еще в кувшине натюрморта Бейерена вы можете увидеть его автопортрет-отражение. И о таких “шалостях” художников я однажды размышляла здесь.

Абрахам ван Бейерен. Серебряный кувшин, ветчина и фрукты. Silver Wine Jug, Ham, and Fruit, c. 1660-1666 Abraham van Beyeren (Dutch, 1620/21-1690) oil on canvas, Framed: 124.5 x 108 x 8.5 cm

Сюжет кунсткамеры в натюрморте типа trompe l’oeil Франса Франкена II

О натюрмортах  типа Trompe l’oeil или обманках я уже писала раньше. В этот раз мне бы хотелось остановиться на вопросе изображения редкостей или кунсткамер в still life подобного типа XVII века.

Пару веков назад диковины ассоциировались с необычными событиями, которые произошли где-то далеко (например, к экзотических странах) или давно (как наследие старины). В эпоху барокко и позже диковины стали восприниматься как объект научного интереса. Появились толкования в духе физики и биологии – чаще всего это были своды, списки, перечни необычных вещей (“Занимательная физика” авт. иезуита Каспара Шотта; “Historia naturalis” – “Ествственно-научная история” Яна Йонстона). Их предметный аналог – кунсткамеры, прообразы нынешних ественно-научных музеев, где пытались систематизировать и организовать все предметы по объединяющим их признакам. О кунсткамерах нам известно из рисунков и гравюр того времени. Обычно это были кабинеты с дробными стеллажиками, на которых располагались ракушки, камни, скелеты животных, заспиртованные уродцы и т.д. Наиболее известной кунсткамерой, дожившей до наших дней, остается музей в Санкт-Петербурге, основанный Петром I.

В этой работе Франса Франкена II мы видим такой уголок кунсткамеры и частично интерьер дома. Произведения искусства – картины, скульптуры – здесь соседствуют с ракушками, монетами, засушенными животными. Человеческий ум готов был объединить эти предметы на одном столе, нисколько не разграничивая творчество человека и природы.

Франс Франкен. Комната искусств. 1636 дерево, масло, 74 x 78 см. Историко-художественный Музей, Вена.
Франс Франкен. Комната искусств. 1636 дерево, масло, 74 x 78 см. Музей истории искусств, Вена.

В этом натюрморте, созданным по типу Trompe l’oeil, мы уже видим более разнообразную коллекцию: здесь и кораллы, и засушенные насекомые, и увеличительные стекла разного диаметра, и колбы – то есть в этом наборе мы уже видим не только экспонаты, но и предметы, с помощью которых можно познавать мир.

Франс Франкен II. Собрание произведений искусства и диковин, около 1636. Вена, Музей истории искусств.
Франс Франкен II. Собрание произведений искусства и диковин, около 1636. Вена, Музей истории искусств.

Кунсткамера на сегодняшний день – явление устаревшее, но в то же время, если обратиться к формальной системе собрания предметов, то бесконечные ряды визуальных секвенций мы можем наблюдать на витринах магазинов, в музейных экспозициях. Но сегодня все большее значение начинает приобретать информация, оттесняя предмет на роль второго плана. Из информационных перечней интернет сейчас, безусловно, на первом месте. Конечно, ведь если бы не было виртуальной сети, мы бы с вами не встретились, и я бы всего этого не рассказала, не так ли?

_______________________________________________________________

P.S. Автор почерпнул много интересных сведений из книги Умберто Эко “Vertigo” и рекомендует ее заинтересовавшемуся читателю.