Место: вместо и вместе

Питер Янссенс Элинга, Питер де Хох (Хоох), Самюэль Хогстратен –
голландские художники середины XVII века, которые работали в жанре натюрморта, интерьера, бытовых зарисовок, а кроме того, создавал “перспективные” ящики. И даже по датам жизни они почти ровесники. Пересечение судеб этих художников приводит их похожим творческим результатам.

В их живописных интерьерах – предельно точных в своих перспективных построениях – человек будто лишь соизмеряет интерьер. Действительно, “человеческий” герой здесь вовсе не главный, он обобщён и показан как-то в целом. Тут нам не важна игра эмоций на лице или едва заметное подрагивание руки, здесь нет микрожестов. Зато в изобилии представлены подробности и детали быта, своеобразная полифония образов живого и неживого мира, уравненного в правах.


«В картинах (де Хоха) нет содержательной доминанты: все равноценно по значению. Жизнь людей и вещей – подлинный поток жизни. Дело в нем, а не в конкретных составляющих его событиях. В сумме, а не в слагаемых»[1].

Соглашусь, что то же самое можно сказать и об интерьерах Элинга и Хогстратена.

Но даже не мебель, не предметы, не декор изучается тут художником, его интересует именно пространство дома! Голландцы вообще были увлечены изучением пространства, выстроенного человеком, мастерски изображая не только камерные интерьеры жилых комнат, но и просторные церковные нефы, и перспективу городских улиц. Здесь происходит осмысление места человека в урбанистическом мироустройстве: вместо человека и вместе с ним.

В этих интерьерах можно просторно двигаться – широко размахивая щеткой, подметать, ходить из комнаты в комнату, подниматься по лестнице. Маршрут путешествия по этому микромиру человеческого быта извилист и интересен. Двери открыты – сквозь них можно попасть в другую комнату или на улицу, во внутренний дворик. Планировка комнаты понятна: окно, а рядом с ним и напротив зрителя – дверь. Эта схема найдена идеально, ведь она заставляет нас “идти”, разогревая наше любопытство и инстинктивную потребность в движении, особенно когда путь ясен и свободен. Маршрут движения в этих интерьерах витиеват: можно повернуть за угол, можно идти прямо, можно остановиться. За внешним ощущением замершей жизни скрыта потенциальная возможность движения.

«В открытую дверь кладовой видна комната с портретом мужчины на стене и в отворённое там окно – стена соседнего дома. Сквозь арку на другой стороне канала, видного в распахнутое окно, проглядывает не то двор, не то уже другой, параллельный, канал. Все это безошибочно опознаешь, гуляя по Амстердаму и его пригородам»[1].


[1] Вайль. П. Гений места, М., 2007, стр. 131-133

Питер де Хоох. Хозяйка и служанка

В бытовом жанре Голландии XVII века художники изображали те ситуации, которые могли бы случиться в жизни. Жанровые сцены “малых голландцев” – это крепкие композиции, которые были поставлены в мастерской художника, с помощью актеров и моделей. Жанровые сцены изображают не конкретных людей, а типы обстоятельств и обобщенные характеры, чтобы получился эффект «как в жизни». Этого эффекта мастерски достигает в своих работах Питер де Хоох (де Хох).

В картине «Хозяйка и служанка» Питера де Хоох (Pieter de Hooch, Hoogh, 1661-63, 53×42, х.м., Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж) композиция держится на четком ритме вертикальных прямых: калитка, детали ограждения, устремившийся вверх цветок в вазоне, вертикаль дома на заднем плане, ставни, окна, дверной проем. Помимо очевидных геометрических вертикалей можно еще учесть и ряд менее заметных: деревья, устремившиеся в небо, осанка хозяйки, плетеная корзина, стоящая рядом служанка. Но именно небольшой наклон фигуры служанки нарушает порядок параллельных линий и создает некий конфликт форм и кульминацию.

Цветовой тон в этой картине подчинен ровному освещению светлого, но не солнечного дня. Так, перекличка красного, кирпичного, светло-красного и розоватого объединяет колорит и в то же время, формирует кульминационные точки.

Но, говоря об этой картине де Хооха сложно утверждать с уверенностью, что художник употребил иносказательный язык символов, создавая аллегорию жизни-смерти или портрет тяжело больной женщины, готовящейся к смерти. Возможно, эта интерьерная картина, с крепкой композицией, красивым гармоничным колоритом, настроением спокойствия и умиротворения должна была украсить комнату заказчика, воспевая порядок и спокойную красоту бюргерского мира.