Стили в архитектуре разных стран и их отражение в облике Санкт-Петербурга

Эта лекция была прочитана в Удельнинской библиотеке (СПб) 20 ноября 2019 года в рамках фотовыставки Николая Кулакова “Мой Петербург”.

Отголоски первобытного искусства, образы Древнего Египта, античный ордер, турецко-мавританские мотивы и, конечно, влияние Италии – обо всём этом мы поговорили на этой лекции. Знакомые вроде бы улицы, парки, скверы и фасады домов обретают новые смыслы. Несмотря на недостаток солнца, наш город необыкновенный, – он щедро делится своими “заметками” из путешествий по разным странам и эпохам.
Приятного просмотра!

Мотивы средневековья в архитектуре стиля модерн в Риге

Вопрос “чистоты” и новизны стиля модерн, проявившегося ярко и самобытно в европейской архитектуре начала XX века, остаётся открытым. Считать ли нео-стили, романтические веяния, ретроспективизм и очевидные заимствования из стилей прошлого – тоже модерном? Думаю, что чем дальше во времени от этого периода мы будем находиться, тем больше вероятности, что эти направления будут объединяться в единый термин “модерн”, который сейчас ассоциируется с чем-то безусловно красивым, изящным, немного вычурным, цветным, вьющимся и подвижным.
Внеся в архитектурный язык принципиально новые понятия: орнаментальный мотив “удар бича“, большие оконные проёмы (иногда необычной формы), асимметричные фасады, удобные интерьеры, активное использование металлических конструкций, цвета и фактуры, etc. – одновременно с этим, стиль модерн впитал традиции прошлого. И частенько архитекторы виртуозно цитируют мотивы разных стилей, особенно загадочного и далёкого средневековья. Иногда достаточно небольшого визуального намёка, чтоб возникла та или иная ассоциация.
Что такое романская архитектура по быстрым воспоминаниям? Это мощная кладка и бойницы, пузатые башни укреплений и зубцы. А если надо запечатлеть готику как мимолётный, быстрый скетч, сделанный на ступенях перед собором? Скорее всего, надо нарисовать быстрый ритм вертикальных прямых, множество элементов: узких, стремящихся ввысь, параллельных, острых.
Фасады средневековых зданий увенчаны щипцами, шпилями, острыми пиками наверший, башенками. Готика в городах северной Германии, Польше или Нидерландах имеет свои узнаваемые черты, это прежде всего, ступенчатые фронтоны, словно короны-кокошники, украшающие фасады домов.
Достаточно некоторых намёков, лёгкий абрис – и вот уже нам заманчиво-интересно смотреть на дом, рифмующий далёко прошлое с современностью. Некоторые архитектурные решения в модерне Риги в этом смысле точны, аутентичны и уместны. Можно посмотреть настоящее средневековье в старом городе, а потом прогуляться по улице Альберта, Бривибас, заметив красивые цитаты и мотивы в архитектуре начала XX века.



  • Рига. Модерн. Образы и детали – традиции в архитектуре Риги. Текст: А. Брудерис, перевод: В. Ругайс, 2007

Замок, где оживает сказка. Статья-впечатление

Думаю, что все читатели помнят романтичную сказку Шарля Перро «Спящая красавица». Чудеса, злая колдунья и прелестная красавица, рок, несчастье и победа любви – что может быть прекраснее и таинственнее? Время действия – неопределенное средневековье, место действия – неопределенное европейское королевство, и от этого история становится еще страшнее, загадочнее, а потому – притягательнее. Где это тридесятое царство сказки?…
Оказывается, даже самая загадочно-сказочная история имеет свой вполне реально-осязаемый прототип. Приглашаю Вас, дорогие читатели, совершить путешествие во Францию, где на берегу живописной реки Луары давно обосновался старинный замок Юссе. По преданию именно этот замок вдохновил знаменитого сказочника, но обо всем по-порядку.

Из истории:
Первым известным владельцем земель Юссе в 1004 году был грозный викинг Желдуэн I, который построил на этой земле первую крепость из дерева. В XV веке на руинах этой крепости Жан V де Бюэль (капитан Карла VII) начал строить дошедшую до нас мощную крепость. Но только в XVII веке замок Юссе принимает тот вид, в котором он предстает перед нами сегодня: загородный замок с обширным видом на долины Эндры и Луары, терраса и сады во французском стиле, спроектированные знаменитым садоводом и архитектором из Версаля – Ленотром. Замок Юссе на сегодняшний день – частный музей, здесь до сих пор живут владельцы-герцоги.

Мне посчастливилось побывать в Юссе летом 2006 года. Тогда у меня ещё не было фотоаппарата, а до смартфонов было ещё лет 8, потому иллюстрации к этой статье будут из Википедии. Относительно музейных экспонатов, представленных в интерьерах замка, могу сказать одно – интересно, но не густо. Мы, дорогие россияне, можем гордиться уникальной эрмитажной коллекцией западно-европейского декоративно-прикладного искусства, которая во многом превосходит собрание замка Юссе. Но вот атмосфера таинственности, мощь и величие архитектуры замка, великолепная природа, аутентичность и подлинность средневековья, где есть все: и дремучий лес, и ясное небо, и романтичная река – это трогает душу и остается в памяти навсегда. Видимо эти впечатления вдохновили французского сказочника на создание образа спящей красавицы, мужественного принца и жестокой феи. Кажется, что именно здесь, в Юссе это было возможно, а, может, и правда – было?

В одной из башен замка воссозданы сцены из сказки: стилизованный под средние века интерьер, восковые фигуры, приглушенное освещение. Поднимаясь все выше и выше по винтовой лестнице башни, постепенно попадаешь в иной мир. У женщин заметно меняется осанка, словно поверх удобных шорт и брюк вырастает длинная юбка с кружевами. Мужчины перестают шутливо ворчать (или ворчливо шутить) и задумчиво смотрят из окон на прекрасную Луару, может, они вспоминают образ прекрасной Лауры, которую нужно разбудить, спасти, сделать счастливой…
Можно заглянуть в закутки башни, маленькие комнатки – здесь оживают образы сказки. Вот, долгожданное дитя в окружении заботливых фей, а здесь мы видим уже взрослую девушку за туалетным столиком. Поднявшись чуть выше, мы становимся свидетелями той роковой встречи с колдуньей. А почти на вершине башни – кульминация – поцелуй принца и всепобеждающая сила любви!

Замок Юссе, как и все замки долины Луары – великолепен. Он таинственен, хотя бы потому, что ему уже много веков от роду. Что повидала эта земля, что слышали эти стены? Владельцы замка могут рассказать Вам в его реальную историю, а также бесчисленное количество легенд, одна из которых – сказка Шарля Перро. Кто знает замок Юссе? Возможно, туристы, историки, искусствоведы. Кто знает историю о спящей красавице? Все! Образ, родившийся в воображении сказочника, свободно путешествует по свету, обрастая подробностями и интерпретациями, а замок…скромно и величаво продолжает стоять в долине реки Луары, Ussé Château de la Belle au bois dormant.

Римские ансамбли эпохи барокко

«Барокко преобладает в Риме. Построенные в этом стиле дворцы и церкви составляют неизменную и типичнейшую черту города. Надо искать в Риме Рим античный, христианский, средневековый, Рим Возрождения. Но Рим Барокко искать нечего, — это до сих пор тот Рим, который прежде всего узнает каждый из нас. Все то, что определяет характер города, — его наиболее заметные здания, главные площади, оживленнейшие улицы, — все это здесь создано Барокко, и все верно хранит его печать» –
П. Муратов «Образы Италии».

Впрочем, этот запоминающийся открыточный облик Вечный город Рим и приобрёл в период “правления” стиля барокко, то есть примерно к концу XVII века. А до того… 

В XV веке город занимал лишь четвертую часть прежней территории, а число его жителей не превышало 50 тысяч. Первые серьезные попытки реконструировать Рим были предприняты лишь при папе Николае V (1447—1455 гг.) в связи с подготовкой к юбилейному 1450 году. К началу XVI века, несмотря на затраченные средства и усилия, Рим оставался, в основном, обширной неустроенной территорией, на которой античные развалины, болота, пустыри и сады перемежались с разобщенными вкраплениями новой застройки и отрезками замощенных улиц.

На картине фламандского художника Пауля Бриля, (Paul Bril), который в 1582 году переехал в Рим и работал там как пейзажист, несложно узнать купол Пантеона и барабан строящегося собора Св. Петра, ещё без купола.

Надо отметить, что в 1536 году Микеланджело принимается за непростую задачу облагораживания Капитолийского холма по заказу папы Павла III (Алессандро Фарнезе). И та композиция, к которой он в итоге приходит, задаёт некий новый тон, новую моду на городские ансамбли нового типа: не ренессансные, но уже почти барочные.

«Барочная площадь «экстерриториальна: у её границ кончается беспорядочное сплетение узких проездов и строений и возникает новый, островной мир самодовлеющего, замкнутого в себе архитектурного пространства. Прохожий должен со всей резкостью почувствовать контраст между беспорядочной суетой своего обыденного города и торжественным спокойствием, пышным великолепием дворцовой или церковной площади».

Давид Аркин. “Образы архитектуры”

Liber Pontificalis (Книга пап) — сборник деяний римских пап, начиная с апостола Петра гласит о серьёзных градостроительных преобразованиях в Риме, организованных к середине XVI века папами:

  • Пий IV (1499 —1565) пробил двухкилометровую улицу, ведущую от вершины Квиринала к Порта Пия (Porta Pia ) в 1561 году;
  • Григорий XIII (1502 – 1585) спрямил древние пути, связывавшие базилики Санта Мария Маджоре и Сан Джованни ин Латерано, в 1572—1585 годах;
  • Сикст V (1585—1590) задумал соединить важнейшие для католической церкви места паломничества, сохранившиеся и реконструированные раннехристианские базилики, прямыми магистралями. Сикст V привлек к своим реконструктивным работам архитектора Доменико Фонтана.

Наиболее интересная в этом отношении “народная” площадь Д. Фонтана, от которой он отводит три луча улиц  Корсо (ведёт на пьяцца Венеция), Бабуино (на пьяцца ди Спанья) и Рипетта (на мавзолей Августа),  и фиксирует эти точки в пространстве двумя церквями-почти-близнецами: Санта Мария ин Монте Санто и Санта Мария деи Мираколи, чьё строительство началось в 1661 году по проекту архитектора Райнальди. В дальнейшем “трезубец” Фонтана использовался и другими градостроителями, например, в Версале или Санкт-Петербурге. 

«Понимание городского ансамбля как цельной, но сложной, развивающейся в пространстве композиции, постепенно раскрывающейся зрителю по мере его движения, ярко проявилось и в построении барочных улиц.
Несмотря на застройку различными зданиями, римские улицы, проложенные в XVI веке, приобретают цельность благодаря архитектурным акцентам, сделанным в начале, конце, а иногда и где-либо посередине улицы (фонтаны, обелиски, скульптуры)».
ВИА, том 7

Современный барочный облик Пьяцца Навона связан с именем Папы Иннокентия Х, в миру Джамбаттиста Памфили (1574 —1655). Именно ему пришла в голову мысль облагородить запущенное пространство в центре города. А меж тем, в своих очертаниях это пространство хранит силуэт древнеримского стадиона. К строительству этой площади был привлечён самый знаменитый архитектор и скульптор того времени Дж. Бернини, который создаёт незабываемый облик этого места, украшая его скульптурами, фонтанами и обелиском. 

Ну, а самый знаменитый ансамбль, символ Рима, центр паломничества христиан – это, конечно, площадь перед собором св. Петра в Ватикане. В некотором роде этот комплекс обошёлся единой западной церкви расколом, ведь продажа индульгенций, затеянная Львом X, и увиденная Лютером, – была организована в том числе из-за необходимости вести это строительство. Если конспективно, то история этого строительства такова:

  • 1503 год объявлен конкурс на проекты новой базилики и выбор центрического храма Д. Браманте;
  • 1607-1617 гг. происходит удлинение базиликальной части;
  • 1656-1667 гг. Дж. Бернини делает площадь с колоннадой перед собором, всего там 284 колонны и 140 статуй над колоннадой!

известный историк искусства Вёльфлин отмечает, что: «история могла бы без малейшего колебания ограничиться изучением одного этого памятника, так как на нем отразились все фазы развития стиля в течение целого столетия, — начиная первым проектом Д. Браманте и кончая сооружением К. Мадерны».

Таковы площади Рима XVI – XVII веков, сделавшие Рим репрезентативным центром, символом, центром европейского и христианского мира. 

P.S. В Румянцевском особняке (СПб) с 18 октября 2018 по 14 апреля 2019 проходит выставка  Ricordo di Roma (Память о Риме), где можно увидеть в том числе и барочные ансамбли «папского» Рима XV – XVIII веков. Среди наиболее интересных экспонатов – гравюры Дж. Вази, Дж. Б. Пиранези, Г. Х. Килиана, редкий увраж архитектора А. Дегоде 1682 года, уникальные чертежи русских архитекторов, видовые рисунки разных мастеров и серии фотографий XIX века.

_____________________________________________________________________

  • Фото Н. Кулакова
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Бриль,_Пауль
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Доменико_Фонтана  
  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Бернини,ДжованниЛоренцо
  • Всеобщая история архитектуры, том 7
  • Д. Аркин. Образы архитектуры. М.: 2013
  • И. Бартенев. Зодчие итальянского Ренессанса, Л.: 1936
  • П. Муратов. Образы Италии 

Архитектура и живопись. Часть II: Анри ван де Вельде и его универсальная домашняя среда

Архитектура и живопись. Часть I: прерафаэлиты и красный дом Морриса

Бельгийский архитектор и дизайнер мебели Анри ван де Вельде (Henry van de Velde, 1863 – 1957) настолько увлекся идеей единой эстетики пространства дома, что создавал для своей жены особые туалеты, которые должны были гармонировать с обстановкой интерьера.

Идея создания так называемого тотального дома была популярна в те дни, как среди поклонников, так и среди критиков, и тут можно вспомнить вот такой анекдот:

«Однажды он праздновал свой день рождения. Жена и дети подарили ему множество подарков. Он безмерно радовался их выбору и всем наслаждался. Но вскоре прибыл архитектор, чтобы правильно расставить вещи и решить возникшие вопросы. Он вошел в комнату. Хозяин радостно приветствовал его, так как многого от него ждал. Однако архитектор не обратил внимания на его радость. Он заметил нечто другое и побледнел. «Что это за тапочки вы надели?»— с болью воскликнул он. Хозяин дома посмотрел на свои вышитые тапочки и вздохнул с облегчением. На этот раз он чувствовал себя совершенно невинным. Тапочки были сделаны по оригинальному эскизу архитектора. Поэтому с оттенком превосходства он ответил: «Но господин архитектор! Неужели вы забыли? Вы же сами создали их!» «Безусловно!— загремел архитектор.— Но для спальни! Эти два невозможных цветовых пятна разрушают настроение этой комнаты! Разве вы этого не видите?» (Лоос. “История бедного богатого человека”, 1900).

Так или иначе, являясь сторонником идей Морриса, Ван де Вельде считал, что искусство должно активно преобразовывать жизнь семьи, а через нее – и общества в целом. Он был уверен, что отдельный семейный дом является главным социальным инструментом, посредством изменения которого можно постепенно преобразить и сами общественные ценности.

«Безобразное,— говорил архитектор,— портит не только глаза, но также сердце и ум». 

Ван де Вельде как истинный сын Нидерландов, славящихся своим добротным, удобным, умеренно изысканным бытом, продолжал обустраивать бюргерский дом, только делал это в новой эстетике своего времени.

Если продолжить линию сравнений с живописью, то тут уместно вспомнить прихотливый изгиб форм в картине Фердиинанда Ходлера “День” (1898-1900).

Орнамент и орнаментализация в эстетике Ван де Вельде воспринимаются по-разному. Отрицая орнаментализацию, как не связанное с формой украшательство, художник воспринимал именно орнамент как основной элемент формы объекта:

“Пришло время, когда стала очевидной задача освобождения всех предметов обихода от орнаментов, лишённых всякого смысла, не имеющих никакого права на существование и, следовательно, лишённых подлинной красоты… Часть этого пути нами уже пройдена; эти стремления и породили ту английскую мебель, которая появилась со времен Морриса. Мы счастливы, что были этому свидетелями; у нас поднимается настроение, как у выздоравливающего, когда видим, что стулу, креслу или шкафу возвращены присущие им формы и внешний облик… [Раньше] платье и книги хранили в шкафах, похожих на храмы уменьшенных размеров, ходили по коврам, напоминавшим собой огромные охапки цветов, в которых можно было утонуть по колено, или изображавших озеро с плавающими лебедями, в котором, если бы мы имели дело с реальными вещами, следовало бы утопить всю нашу лживость и наше ничтожество”. (1901)

Сильная антидекоративная направленность этого пуристского отношения к культуре еще резче обозначилась в 1903 г., когда ван де Вельде вернулся из поездки по Греции и Ближнему Востоку, пораженный силой и чистотой микенской и ассирийской форм Он пытался создать «чистую» органическую форму — такую, какая была возможна, по его мнению, лишь на заре цивилизации, в монументальных сооружениях — «жестах» человека неолита.

В некотором роде, такое обращение к первобытной непосредственности в выражении чувств, обращение к эстетическому опыту далеких цивилизаций происходило и у художников.

_____________________________________________________________________

По материалам:
* Фремптон К. Современная архитектура: Критический взгляд на историю развития/ Пер. с англ. Е. А. Дубченко; Под ред. В. Л. Хайта.— М.: Стройиздат, 1990.

* Ёдике Юрген. История современной архитектуры. Синтез формы, функции и конструкции. 1972

Интернет-ресурс