Абрахам Брейгель – мастер роскошных натюрмортов

В истории искусства мы знаем множество примеров наследуемого таланта, когда отец, сыновья, племянники и зятья работали в одной мастерской. Особенно часто это можно встретить в голландской живописи. Наиболее известный пример – это семейство Босхартов.
Впрочем, и Брейгели не отстают в популярности. Питер Брейгель Старший (Мужицкий) – живописец, рисовальщик и гравер – оставил талантливых сыновей, которые достигли славы. Но не только сыновья проявили способности к живописи, Абрахам Брейгель (BRUEGHEL, Abraham, 1631-1697) – внук Питера Брейгеля Старшего – тоже был известным художником. В возрасте 18 лет Абрахам уехал в Италию, где и работал при дворе сицилийского аристократа и политического деятеля Антонио Руффо. Позже Абрахам жил и работал в Риме вместе со своей семьей. Абрахам Брейгель специализировался на жанре натюрморта, иногда сотрудничал с другими римскими живописцами при создании аллегорий и мифологических сцен.

Натюрморты Петру Ремус Тротеану

Петру Ремус Тротеану (Petru Remus Troteanu 1885-1957) – румынский художник первой половины XX века. Был профессором Академии изящных искусств в Яссах, участвовал в росписях церквей, работал в жанрах пейзажа, натюрморта, жанровых сцен, портрета и религиозной живописи. 

  • https://ro.wikipedia.org/wiki/Petru_Remus_Troteanu
  • http://www.artnet.com/artists/petre-remus-troteanu/

Натюрморты Теофраста Триантафиллидиса

Греческий художник Теофраст Триантафиллидис (Theofrastos Triantafyllidis) родился в семье зажиточного торговца, и потому его выбор в пользу занятий живописью не был ограничен потребностью заработать себе на жизнь. Он родился в Смирне в 1881 году, учился в Афинской Академии живописи. Но малоазийская катастрофа 1922 года перевернула жизнь художника: его родной город сгорел, семья бежала в поисках нового дома. В дальнейшем жизнь художника была наполнена испытаниями: болезнь и ранняя смерть любимой жены, бедность, сгоревшая мастерская. В 1954 году Теофраст  серьезно заболел и в 1955 скончался в клинике для бедных, в Афинах. Спустя много десятилетий искусствовед А. Котидис обнаружил и изучил около 200 работ художника, разбросанных по разным коллекциям и в 2002 году написал первую и единственную монографию о художнике. 

Теофраст Триантафилидис обращался к повседневной жизни людей, но назвать эти сцены жанром, трудно, слишком уж они обобщены. Лица людей, как правило, стерты, фигуры почти абстрактны. Предметы в натюрмортах погружены в дымку, то появляющиеся, то исчезающие в атмосфере воздуха, а может, сна. Времени нет. Движения тоже нет. Только созерцание жизни.
Многие картины нуждаются в серьезной реставрации. Это связано, как с живописным методом художника, так и с неудачными условиями хранения. Сейчас интерес к живописи Триантафиллидиса, судя по аукционной активности, возрос. Не присоединившись ни к одной группе художников, не назвав себя, ни импрессионистом, ни экспрессионистом, он говорил, что «те, у кого нет власти стать творцом, принадлежат школам». Индивидуальность выразительных средств и одновременно тонкое чувствование настроений времени делает живопись этого греческого художника, действительно, очень интересной

Форель ныряет в свой поток,
Как будто солнца лепесток,
Дрожит душа форели,
Не чувствуя иной среды,
Сияя на лице воды
И не нуждаясь в теле.
Ты также в комнату нырнёшь,
И сна невидимая ложь
В глазах непробуждённых
Ещё играет и сквозит,
А тень твоя ещё скользит
Среди видений сонных.
Будь это горы или лес,
Не принимая плотский вес,
Она ещё резвится,
И некому тебя толкнуть,
Чтоб в явь привычную вернуть,
А сну остановиться.
Душа форели и твоя,
Играя с тайной бытия,
Ещё не понимает,
Как сладок сон, как жизнь горька,
Как скоро памяти река
В беспамятство впадает.
(Рыба и тень. Из «Песен» Эзры Паунда. Поэтический перевод Григория Хубулавы)

Натюрморты Сэмюэла Пепло и группа “Шотландских Колористов”

Сэмюэл Джон Пепло (Samuel John Peploe, 1871 – 1935) — шотландский художник, постимпрессионист, создавший ряд интереснейших пейзажей и натюрмортов. Пепло смело экспериментирует с масляной живописью, слвмещая технику импасто с почти пленэрным отношением к цвету. Локальные цвета насыщаются рефлексами, складываясь к образ единой цветовой среды. В натюрмортах Пепло заметны разные средства выразительности: от почти акварельной тонкости до витражных контуров, упрощающих форму, приводящих ее к простой геометрии. В работах Пепло заметно влияние французской школы – Эдуарда Мане и Поля Сезанна, а также художник общается с шотландскими коллегами – Фрэнсисом Каделлом, Джорджом Хантером, Джоном Дункан Фергюссоном, объединенными в группу “Шотландских Колористов”.

Сэмюэл Джон Пепло

Джордж Хантер

Фрэнсис Каделл

Выставка “Катар между морем и пустыней. Искусство и наследие”

Выставка, посвященная искусству Катара, проходит сейчас в Этнографическом музее СПб. Меня восхитил тот культурный взлёт, который пережила эта маленькая страна в XX веке. Конечно, эти изменения произошли в том числе благодаря природным богатствам. А так бы до сих пор они добывали жемчуг старинным, опасным для жизни способом. Кстати, на фото макет корабля, с которого этот самый промысел осуществлялся. А на корабле, говорят, обязательно сидел музыкант, подбадривая и развлекая ловцов жемчуга (ну, и музыка Бизе сразу же приходит на ум). В связи с чем – лютня, аль уд и разные ударные – тут же, рядом. Кувшин на фото – почти с меня ростом. Это для кофе, как пишет этикетка, но туда вставлялись кувшины поменьше, и тогда достигался эффект термоса. Так или иначе, объема хватало на 300 чашек! Что я сделала после того, как пришла с выставки? Сварила кофе и откушала его с финиками.
Дамы в масках, какая экзотика – хотелось бы сказать! Но удивления мало, мы тоже все в масках, причины разные, но мода одна.
Ковроткачество – это отдельная огромная и самая удивительная часть выставки. Огромные полотна ковров выставлены на галереях. И это совершенно завораживающее зрелище! Можно погрузиться в созерцание и разбор орнамента, и постепенно ты оказываешься будто в другой реальности, может, в мультфильме, может, в грёзах. Иранские, турецкие, катарские ковры конца XIX-начала XX веков находились в коллекциях катарской знати, а теперь – в Петербурге.
Выставка, кстати, отлично оформлена. Но мне не хватило драгоценностей, хотя представлено довольно много образцов холодного оружия с великолепным ювелирным оформлением. Но душа просила побольше жемчуга и золота, может, потому что в 2015 году в Стамбуле я видела выставку диадем разных принцесс и королев из коллекции Катарского музея. И до сих пребываю в полном восторге!