Амброзиус Босхарт Старший. Букет цветов.

Амброзиус Босхарт Старший. Букет цветов.

Цветущий шиповник, декоративная роза, сирень, черемуха — их благоухание разносится сейчас по улицам города, даря нам радость. Рассматривая натюрморты старинных мастеров, можно представить, какой аромат доносился от их «ваз с цветами» — ведь в изображенных букетах можно было встретить розы, тюльпаны, маргаритки, ландыши, крокусы и многие другие цветущие растения. Но есть одна маленькая деталь: такие букеты редко писали с натуры. Как правило, художник фантазировал, собирая вместе весенние, летние и осенние цветы, которые в одной вазе ну никак не могли встретиться вместе. Каждый цветок интересен, имеет свою символику и историю. Сегодня я расскажу о крокусе или шафране, который украшает своей изысканной красотой этот натюрморт голландского художника начала XVII века Амброзиуса Босхерта Старшего.

Крокус — лекарственное растение, афродизиак и краситель. Из его тычинок делают прекрасную пряность — шафран, которую добавляют в восточные сладости. Родина крокуса — Греция и Малая Азия. Так же как гиацинты и лилии, крокус стал героем мифов древних греков, изображался в сюжетах росписей дворцов. По античной легенде, земля покрылась гиацинтами и крокусами для свадьбы и первой брачной ночи Геры и Зевса. Еще одна легенда описывает историю юноши по имени Крокус, который своей красотой притягивал внимание одной нимфы, но оставался равнодушным к ее красоте. Тогда богиня Афродита превратила юношу в цветок, а нимфу во вьюнок, тем самым создав неразлучный союз.

Арабы привезли крокус в Испанию, крестоносцы же открыли красоту этого цветка для северной и центральной Европы в XIII веке, привезя его со Святой земли. С тех пор крокус стал символом воскрешения и небесного благословения. Этот цветок также упоминается в Библии в «Песне Песней» Соломона.

Как видно, крокус разнообразил скромную цветочную палитру Европы янтарным отблеском и чувственным пряным ароматом Востока.

P.S. Для написания статьи использовались сведения из книги Language of flowers: Symbols And Myths. Prestel Publishing.

Виллем Клас Хеда. Натюрморт с крабом.

Виллем Клас Хеда. Натюрморт с крабом.

Виллем Клас Хеда. Натюрморт с крабом.

«У каждого человека должен быть Дом и Жилище, которое могло бы служить Театром его гостеприимства, Местом для услаждения его самого, Источником удобства в его частной жизни, лучшим и значительнейшим из того, что унаследуют его дети, в общем, Дом — это своего рода отдельное Княжество». Эту удивительно точную мысль в 1624 году высказал cэр Генри Уоттон, английский поэт, архитектор и дипломат. Прочитав ее, я вспомнила голландские still life того же XVII века.

Этот  натюрморт голландского художника Виллема Класа Хеды (Государственный Эрмитаж) написанный в  1648 году, в полной мере отражает восприятие Дома, Гостеприимства — всего того, о чем говорит Генри Уоттон. Во-первых, этот стол сервирован и подготовлен для приема пищи: здесь есть столовые приборы, готовая еда и напитки, причем, смотрите, все разложено так, что хочется взять, потрогать. Изящная ручка ножа пробивает плоскость холста, аппетитная оливка и булочка буквально просятся в рот.  Румяный краб, а рядом лимон, который годится и в соус для морских блюд, и в лимонад.

Во-вторых, этот обеденный стол — небольшой, камерный — он будто создан для одного или максимум двух человек — вот и отдельное, в меру гостеприимное княжество. Сюда могут пригласить, а могут и вежливо отказать.

В-третьих, все предметы на этом столе добротные, дорогие, качественные — кувшины, тарелки, кубки, и даже скатерть — они достались в наследство, ими дорожат, их передадут детям.

И наконец, театр! В этом натюрморте есть режиссер — художник, есть актеры — предметы, есть зрители — мы с вами. Бурный занавес драпировки, изящное па упавшего кубка, уверенная стойка хрупкого стеклянного графинчика, подвижная шкурка лимона — актеры замерли на мгновенье, но статику картины может оживить легкое дуновение вашей фантазии, ведь перед нами не просто вещи, а волшебство still life!

P.S. Сегодня зашла в магазин «Товары для дома» и увидела  там набор для вышивки именно с этой картиной. Домашний натюрморт в Домашнем магазине!

Ян Давидс де Хем рядом со станцией метро «Спортивная»!

С 27 по 31 мая в Санкт-Петербурге отмечают День города. Я услышала объявление, что по городу будут ездить машины с огромными репродукциями знаменитых картин из коллекции Эрмитажа. И вчера мне удалось встретить одну такую чудо-машину! Натюрморт Яна Давидса де Хема находился рядом со станцией метро Спортивная и радовал прохожих, спешащих по своим делам. Демонстрация картины сопровождалась рассказом диктора о празднике и торжественной музыкой. Творения Рубенса, Гогена, Кандинского, Моне путешествуют по улицам культурной столицы России, а в субботу, 30 мая, они все буду представлены на Дворцовой площади. Не пропустите праздники, приезжайте в Петербург!

Павел Кузнецов. Натюрморты.

О Русь! В предвиденье высоком
Ты мыслью гордой занята;
Каким же хочешь быть Востоком:
Востоком Ксеркса иль Христа?

В. Соловьев «Ex oriente lux»

Русское искусство, сформировавшееся на рубеже 19 и 20 веков, отличается разнообразием творческих поисков. Молодые художники нового поколения объединялись в группы — «Бубновый валет», «Голубая роза», «Мир искусства». Отрицая как традиции академической школы, так и реализм 19 века, они искали новые формы, новую выразительность. Но появление самобытного и  разнообразного художественного языка не могло основываться только на отрицании, конечно, художники принимали традиции прошлого. Это было обращение к национальным истокам — художественному наследию Древней Руси, восприятие и переосмысление античного искусства, также имели большое влияние традиции Востока.  И именно восточная культура, быт, поэзия привлекали многих художников в период 1900-1910 годов —  Добужинского, Бакста, Серебрякову, Врубеля, Бенуа, Серова. В творчестве Павла Кузнецова восточные мотивы приобрели основополагающее значение. Здесь вряд ли можно говорить о стилизации, скорее природа этого явления — искреннее восприятие мировоззрения восточного человека, проникновение в традиции, образ жизни, темп, приобщение к быту. Павел Кузнецов неоднократно ездил в заволжские степи, посетил Бухару и Самарканд.  В его творческом наследии —  многочисленные пейзажи степей и изображение азиатского быта, но так же есть и натюрморты.

Рассматриваемые сегодня натюрморты («Натюрморт с сюзане» и «Натюрморт. Утро») — объединены общей схемой формирования пространства, представленным ракурсом предметов и системой перспективы. Сюзане — это вышитые полотна с характерными узорами: розетками, цветочными мотивами, изображениями птиц и древних магических символов. Силуэты посуды, фруктов сливаются с линиями восточных узоров, создавая причудливые арабески. Натюрморт «Утро» проникнут поэзией голубого утра с первыми проблесками зари, в этой картине великолепно передано пространство, прохладный утренний воздух, сопоставление объемного первого плана с плоскостной далью. Кроме восточных влияний в этих натюрмортах явно прослеживаются впечатления французской живописью, в частности, творчеством Матисса. В художественной Вселенной Павла Кузнецова Восток и Запад существуют мирно, созидая утонченное поэтическое целое.

Натюрморт из Гатчины.

Роспись стены в Гатчинском дворце.

Роспись стены в Гатчинском дворце.

Этот натюрморт я увидела в Гатчинском дворце, который располагается в пригороде Санкт-Петербурга. Гатчинский дворец еще называют замком за его лаконичные архитектурные формы, башни и облицовку фасадов суровым пудостским известняком, создающим мощную кладку. Интерьеры дворца роскошны — мраморная столовая, тронный зал, малиновая гостиная, опочивальня, украшенная уникальным французским шелком… К сожалению, большая часть этой красоты была разрушена в годы Великой Отечественной войны, но сейчас дворец восстанавливается быстрыми темпами.

Представленный сегодня натюрморт вполне обычен по своему содержанию — цветы в вазе, гирлянда, фрукты. В традиции интерьера барокко и рококо стены оформлялись уникальными орнаментами, изысканными, фантастическими сюжетами, так называемыми, гротесками. Здесь же художник предлагает натюрморт, выполненный по законам композиции станковой картины, с соблюдением зеркальной симметрии, уравновешенного центра, с ощущением границы рамы. И вместе с тем, этот натюрморт  несет совершенно четкую функциональную нагрузку: передана иллюзия реальных фруктов, цветов, вазы, архитектурной конструкции, значит пространство небольшой комнаты зрительно расширилось. А это важное решение в оформлении камерной комнаты, которая является всего лишь небольшим звеном в бесконечной анфиладной цепи. Именно эта роспись, которую Вы видите на фото, — реконструирована, а на противоположной стене можно увидеть сохраненный подлинник времен Ринальди. И честно говоря, трудно выбрать, что красивее — безупречное изображение, созданное в наши дни, или его истерзанный временем прародитель. Возможно, ответите на этот вопрос вы сами, когда посетите Гатчину, а там много интересного, и натюрмортов, кстати, тоже немало!