Питер де Хоох. Хозяйка и служанка

В бытовом жанре Голландии XVII века художники изображали те ситуации, которые могли бы случиться в жизни. Жанровые сцены «малых голландцев» – это крепкие композиции, которые были поставлены в мастерской художника, с помощью актеров и моделей. Жанровые сцены изображают не конкретных людей, а типы обстоятельств и обобщенные характеры, чтобы получился эффект «как в жизни». Этого эффекта мастерски достигает в своих работах Питер де Хоох (де Хох).

В картине «Хозяйка и служанка» Питера де Хоох (Pieter de Hooch, Hoogh, 1661-63, 53×42, х.м., Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж) композиция держится на четком ритме вертикальных прямых: калитка, детали ограждения, устремившийся вверх цветок в вазоне, вертикаль дома на заднем плане, ставни, окна, дверной проем. Помимо очевидных геометрических вертикалей можно еще учесть и ряд менее заметных: деревья, устремившиеся в небо, осанка хозяйки, плетеная корзина, стоящая рядом служанка. Но именно небольшой наклон фигуры служанки нарушает порядок параллельных линий и создает некий конфликт форм и кульминацию.

Цветовой тон в этой картине подчинен ровному освещению светлого, но не солнечного дня. Так, перекличка красного, кирпичного, светло-красного и розоватого объединяет колорит и в то же время, формирует кульминационные точки.

Но, говоря об этой картине де Хооха сложно утверждать с уверенностью, что художник употребил иносказательный язык символов, создавая аллегорию жизни-смерти или портрет тяжело больной женщины, готовящейся к смерти. Возможно, эта интерьерная картина, с крепкой композицией, красивым гармоничным колоритом, настроением спокойствия и умиротворения должна была украсить комнату заказчика, воспевая порядок и спокойную красоту бюргерского мира.

Чтить ли китч — вот в чём вопрос

В корпусе Бенуа Русского музея проходит выставка, посвященная творчеству Генриха Семирадского и художников его круга.
Впечатления от нее остаются противоречивые. И хотя живопись не обладает таким же сильным эмоциональным воздействием, как музыка или театр (что не уменьшает другие достоинства и выразительность живописи), но такое количество вакханалий, страданий, убийств, исступления не могут не затронуть чувств зрителя.
Экспозиция нарастает постепенно, прибавляя цвет, объемы, яркость, эмоции, пафос. Первые впечатления связаны с предчувствием интриги и радости цвета после серо-белой зимней гаммы петербургских улиц. Поначалу вам хочется впитывать этот теплый, янтарный свет, это беззаботное солнце Италии, пойманное и запечатленное художниками на плоскости холстов. Безобидные виды Рима и пейзажи Кампаньи, созданные в поэтическом духе Павла Муратова, встречают зрителя в первых залах и продолжаются в уже более внушительных по размеру полотнах, пафосно рассказывающих о жизни первых христиан. И вот тут начинается поток избыточных театральных эмоций, с которыми зритель, еще не уставший, после свеженького морозца, может справиться.

Раннехристианские мученики, испуганные дикими зверями, и звере-подобными развратными римлянами, распятие рабов на крестах Бронникова, композиционно повторяющее то самое главное Распятие, но деликатно не претендующее в своём названии. Изящные сцены С. Бакаловича в духе прерафаэлитов, рассказывающих в розово-небесных тонах о сценах из повседневной жизни древних римлян: улочки, встречи, рабы, плебеи и патриции. Потрясающим откровением, открытием живописности являются акварели Верещагина и Чистякова, где есть эстетика колорита, и нет лишних сюжетов, которым нужно сочувствовать или терзаться. Это удивительно красивые миниатюры, и… на этом всё.
И идя дальше, в глубины следующих залов, задыхаясь от красоты Фрины, которая уже пробегает вдали и вот-вот предстанет во всем своем великолепии, захлёбываясь от аромата роз, изнемогая от шороха раскаленного песка Эллады, бушующего моря, зритель может как-то слегка… расстегнуть пуговку рубашки, расслабить шарфик и посмотреть на часы. Становится жарко, даже душновато.

Г. Семирадский. Фрина на празднике Посейдона в Элевсине, 1889

После того, как вы встретились с апофеозом Фрины, жрецами древней Греции, с очередным Христом, который смиренно проповедует, исцеляет, увещевает. После изнуряющей «Оргии» Катарбинского, богато-театральной картиной выбора между вазой и женщиной, пафосно-театральной смертью Нерона, вдруг хочется бежать. Непонятно, в сущности, от чего. Становится слишком много, слишком приторно, сладко, сочно. Вы словно несётесь на карусели, которая никак не остановится, а вокруг мелькает бесконечно прекрасный розовый сад, и солнце, и все вокруг говорят гекзаметром, экзальтированно смеются, трясутся в экстазе, задевают ваши эмоции если не сюжетом, то колоритом, размером холста, подробностями и деталями истошно красивой жизни. И знаете какой картины тут по-честному не хватает? Она бы многое прояснила. «Розы Гелиогабала» Альма-Тадемы.

Лоуренс Альма-Тадема Розы Гелиогабала. 1888

Эта выставка поднимает интереснейший вопрос китча в искусстве. Но почему-то вопрос этот остается плавать в неосознанном пространстве вздохов и охов, запертых в непредосудительном «красиво», либо же в искусствоведческих терминах «эклектика» и «академизм». И это всё так и есть, и может именно так называться. Но одновременно, это собрание красивых вещей, наполненных пузырями эмоций, в которые ни за что не верится. И, да, это не отменяет их красоты или красивости (тут могут быть варианты) и даже гениальности живописного мастерства, которое можно и нужно чтить.

Коллекция картин и статей

Сайт изобразительного музея в Кливленде (США) предоставляет возможность познакомиться с коллекцией. Потрясающее качество, которое предоставляет музей, позволяет рассмотреть картины, скульптуры, предметы ДПИ в деталях, будто бы вы изучили подлинники.

onaturmorte подготовил для вас подборку наиболее интересных картин на основе кливлендской коллекции и ссылки на наши статьи, чтоб напомнить, о чем уже когда-то тут было написано, какие темы были затронуты.

Об аллегориях музыки я когда-то рассуждала здесь и здесь.  

Якоб Охтервелт. Компания музицирующих. A Musical Company, c. 1668 Jacob Ochtervelt (Dutch, 1634-1682) oil on canvas
О цветочном натюрморте подробнее — здесь.

Симон Верелст. Цветы в вазе. Flowers in a Vase, c. 1669 Simon Verelst (Dutch, 1644-1721) oil on wood, Framed 41 x 37 x 5 cm
О голландце Адриане Корте я еще не написала отдельную статью, но есть в нашей отечественной истории живописи один совершенно замечательный пример нежнейших ягод. Загляните сюда!

Адриан Корте. Крыжовник. Gooseberries on a Table, 1701 Adriaen Coorte (Dutch, c. 1660-aft 1707) oil on paper mounted on wood, Framed 45.5 x 38.5 x 4.5 cm
Недавняя статья об архитектуре в живописи. Хотя и об интерьерах тоже напишу скоро.

Эмануэль де Витте. Церковный интерьер. Interior of a Church, c. 1680 Emanuel de Witte (Dutch, ca. 1617-1692) oil on canvas, Framed 89.5 x 80.5 x 6.5 cm
 Об истории сладостей и кондитерских изделий — вот здесь. А если поподробнее о натюрмортах Хуана Ван дер Хамен и Леона — то вам сюда.

Хуан ван дер Хамен и Леон. Натюрморт. Still Life with Sweets, 1622 Juan van der Hamen y Léon (Spanish, 1596-1631) oil on canvas, Framed 83 x 122 x 7.5 cm
Про символику устриц в натюрмортах можно почитать здесь.

Корнелис де Хем. Натюрморт, конец XVII — нач. XVIII вв. Still-Life with Crayfish, Oysters, and Fruit, late 1600s or early 1700s Follower of Cornelis de Heem (Flemish, 1631-1695) oil on canvas, Framed: 61 x 74 x 5.3 cm
 О вещах и лимонах в натюрмортах Кальфаздесь. Интересуетесь его биографией — заглядывайте сюда.

Виллем Кальф. Стакан вина и блюдо с фруктами. Wineglass and a Bowl of Fruit, 1663 Willem Kalf (Dutch, 1619-1693) oil on canvas, Framed: 81 x 70.5 x 7.5 cm
 Немного о музыкальных инструментах в натюрмортах написано в этой статье. А о людях в жанровых сценах, например, здесь.

Питер де Хоох. Portrait of a Family Playing Music, 1663 Pieter de Hooch (Dutch, 1629-1684) oil on canvas, Framed: 124.5 x 142.5 x 7 cm
 О чудесных натюрмортах Амброзиуса Босхарта я написала несколько статей, например вот здесь.

Амброзиус Босхарт Старший. Цветы в вазе. Flowers in a Glass, 1606 Ambrosius Bosschaert (Dutch, 1573-1621) oil on copper, Framed: 60.3 x 52.8 x 6.4 cm
 Продолжая тему завтраков в картинах «малых голландцев», можно почитать вот эту статью. А еще в кувшине натюрморта Бейерена вы можете увидеть его автопортрет-отражение. И о таких «шалостях» художников я однажды размышляла здесь.

Абрахам ван Бейерен. Серебряный кувшин, ветчина и фрукты. Silver Wine Jug, Ham, and Fruit, c. 1660-1666 Abraham van Beyeren (Dutch, 1620/21-1690) oil on canvas, Framed: 124.5 x 108 x 8.5 cm

Архитектура и живопись. Часть I: прерафаэлиты и красный дом Морриса

Архитектура в Европе и США второй половины XIX — начала XX века насыщена новыми формами и композиционными решениями, которые подчас перекликаются с живописью того же времени.
Так, например, многими любимые прерафаэлиты — английские живописцы 1850-х годов в своих эстетических поисках обращались к поэзии, эпосу, истории далекого времени, вдохновляясь сюжетами французских и английских романов далекого средневековья. Прерафаэлиты обращались и к историческим темам, и к произведениям классической поэзии и литературы, к творчеству Данте Алигьери, Уильяма Шекспира, Джона Китса. Они идеализировали Средневековье, любили средневековую романтику и мистику.

Эдмунд Блэр Лейтон Акколада

Эдвард Бёрн-Джонс. Любовь среди руин

Интересно, что эстетика прерафаэлитизма постепенно проникает и в сферы быта, устройства дома, эстетики повседневности, образуя особое направление «Искусства и ремёсла» («Arts and Crafts Movement»). Идеология «Arts and Crafts Movement» состояло в отказе от машинного производства и возвращения средневековых ремесленных традиций.

«Артишок» обои», 1900

Архитектурным символом этого движения стал Дом Морриса, построенный английским архитектором Филипом Уэбом. «Красный дом» — воплотил черты уникальной личности своего хозяина: художника, поэта, социалиста и общественного деятеля Уильяма Морриса. В течение пяти лет хозяин с друзьями оформляли интерьеры дома. Мебель, ковры, занавеси, витражи, покрывала для кроватей.

При создании  «красного дома», названном так по цвету неоштукатуренного кирпича своего фасада, Уэб с глубоким уважением относится к строительным методам и традициям местности, беря за основу образы тюдоровской готики. Как видно, далекое сказочное средневековье возродилось и в архитектуре. Несмотря на эстетизм интерьеров и экстерьеров Г-образный в плане дом был удобен для жизни и функционален. В зависимости от назначения комнат окна имели разную форму: длинные прямоугольные, небольшие квадратные и даже круглые, в некоторые из них были вставлены витражи.

Такого типа относительно компактные и дешевые домики, рассчитанные обеспечить жильцам удобство и комфорт, вскоре начали называться «английские дома». Их первым творцом стал Филипп Уэбб, вдохновленный фантазией прерафаэлитов и мастерской ремесел Морриса.

Солнечный Петербург Павла Еськова

В галерее «Мольберт«, что уютно расположилась во дворах Капеллы, сейчас проходит персональная выставка Павла Еськова (9 января — 11 февраля 2018 года).

Живопись Павла сочная, насыщенная, радостная. Петербург в его работах предстает симфонией красок и света. Такую атмосферу воздуха и солнца в нашем городе встретить можно нечасто. Это мгновения, когда случаются пушкинские «мороз и солнце», когда нахлынут предзакатные всполохи алого от уходящего солнца, это летний тихий зной, который в последние лет пять так редко балует Петербург. Блики воды, переливы драгоценных самоцветов снежного наста, густые тучи и нежнейшие оттенки светлого неба — все это главные герои живописных полотен Павла Еськова.

Вроде бы такие знакомые со всех ракурсов архитектурные объекты, стили, школы, направления… вдруг оживают и начинают танцевать в вихре света и цвета. Невский проспект и его перспектива уходят в поэтичную вдаль, Зимний сливается своей зеленью фасадов со свежестью зелени парка, колокольня Никольского собора утопает, плавится, нежится в весеннем солнце.

Павел Еськов. Галерея Мольберт
Павел Еськов. Галерея Мольберт
Павел Еськов. Галерея Мольберт
Павел Еськов. Галерея Мольберт
Павел Еськов. Галерея Мольберт
Павел Еськов. Галерея Мольберт