Слово Божие в живописи Винсента Ван Гога

«Насколько мне помнится, в нашей семье, семье христианской в полном смысле этого слова, из поколения в поколение кто-то всегда был проповедником слова божия.
Почему же голосу господню не звучать и в нашем и следующих поколениях?
Почему один из членов нашей семьи не может почувствовать в себе призвание к такому служению, почему у него не может быть оснований посвятить себя ему, объявить о своих намерениях и поискать средства к достижению своей цели?
Я молюсь и всем сердцем мечтаю о том, чтобы дух моего отца и деда низошел и на меня, чтобы мне было дано стать христианином и тружеником во Христе, чтобы моя жизнь все больше и больше походила на жизнь тех, кого я упомянул выше: старое вино хорошо, и я не хочу иного, кроме того, которое здесь называю.
Тео, мальчик, брат мой любимый, мне так хочется этого, но как достичь цели? Поскорее бы только большая и напряженная работа, без которой не сделаться служителем Евангелия, осталась, наконец, позади!» (Дордрехт, 22 марта 1877, из письма Винсента Ван Гога брату Тео)

Удивительный, совершенно нетипичный для творчества Ван Гога натюрморт был создан в октябре 1885 года. Есть версия, что к этой композиции художника привел восторг, который он испытал после знакомства с коллекцией Рейксмузеума, где он увидел работы Рембрандта, Халса, Вермеера. Но, если вновь обратиться к переписке с Тео, то мы видим, что Рембрандт стал уже давно путевой звездой для Ван Гога:

«Я снял комнатку на Монмартре, она бы тебе понравилась. Она невелика, но выходит в садик, заросший плющом и диким виноградом. Хочу рассказать тебе, какие гравюры висят у меня на стене:
Рейсдаль. «Куст»
Он же. «Белильни холста»
Рембрандт. «Чтение Библии» (Вечер, большая комната в старом голландском доме, на столе свеча; молодая мать у колыбели младенца читает Библию, старуха сидит и слушает.) Такая вещь наводит на мысль: «Истинно говорю вам, где двое или трое собраны во имя мое, там я посреди них». Это превосходная старинная гравюра на меди, такого же размера, как «Куст».

Натюрморт с Библией Винсент посвятил своему отцу, священнику. В традициях голландских мастеров XVII века в этом натюрморте страницы книги контрастно и четко выделяются на тёмном фоне. Потухшая свеча, как символ быстротечности и бренности жизни, по-прежнему скромно присутствует в голландском still life.  Библия выглядит на картине основательно и монументально, занимая большую часть композиции. Рядом с Библией располагается небольшая — роман «Радость жизни» (La Joie de vivre, 1884) французского писателя Эмиля Золя, творчество которого Винсент высоко ценил. Можно в этом увидеть символизм, сопоставление или противопоставление, а, возможно, и то, что художник больше всего ценил:

«He могу тебе передать, какую потребность я испытываю в Библии! Я ежедневно читаю ее, но мне так хотелось бы знать ее наизусть и видеть жизнь в свете стиха, гласящего: «Слово твое — светильник ноге моей и свет стезе моей». Я верю и уповаю, что жизнь моя еще изменится и моя тоска по Нему будет удовлетворена, но порой мне так одиноко и грустно, особенно когда я прохожу мимо церкви или дома священника» — Дордрехт, 16 марта 1877

«Очень рад, что и ты на этих днях прочел «Чрево Парижа». Я, кроме того, прочел еще «Нана». Знаешь, Золя в полном смысле слова второй Бальзак» — июль 1882

«Золя не держит зеркало перед вещами, а творит, и творит потрясающе; именно поэтому его создания так прекрасны. Это по поводу натурализма и реализма, которые бесспорно стоят в связи с романтизмом…» — июнь 1885

Итак, натюрморт с Библией Ван Гога отразил его личные вкусы и ценности. Судя по переписке с братом Тео Винсент был христианином, и в своей живописи обращался к библейским сюжетам. Например, композиция «Пьета», которую он копировал с картины Делакруа или картина «Воскрешение Лазаря», которая была написана по мотивам одноименной картины Рембрандта.

На первый взгляд кажется, что религиозная тема в творчестве Ван Гога случайна. Но если всмотреться к горизонты его пейзажей или многочисленных «Копателей» и «Сеятелей», то мы непременно увидим шпили церквей. Если вспомним пейзажи Ван Гога, где поля пшеницы уходят за горизонт, то увидим, что солнце фантастически и в то же время почти реально светит с несуществующего холщового небосвода. А какие цветы — простые и самые солнечные прославил Ван Гог в своих натюрмортах? Подсолнухи!

В Священном Писании образ света часто используется для определения непостижимой Божественной сущности. Он символизирует духовную истину и святость. Исцеляя слепорожденного, Господь сказал: Я свет миру (Ин.9:5). Перед Своими крестными страданиями Иисус Христос вновь напомнил слушавшим Его: Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме (Ин.12:46). Фразой Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы (1Ин.1:5) св. апостол Иоанн Богослов кратко выразил сущность благовестия, принесенного на землю Воплотившимся Словом Божиим.

Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме (Ин.12:46). Фразой Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы (1Ин.1:5) св. апостол Иоанн Богослов кратко выразил сущность благовестия, принесенного на землю Воплотившимся Словом Божиим.

Совершенно особым образом, глубокой, искренней выразительностью и символизмом Ван Гог выражает своё восприятие Бога в живописи. А кроме того, если ещё раз обратиться к натюрморту с Библией, можно найти ещё одно неожиданное сопряжение смыслов. Ван Гог выбирает из многочисленного наследия Золя, пожалуй, самый светлый и жизнеутверждающий — «Радость жизни» и делает его обложку вполне сочетаемой с Библией, почти «цитатой» из Священного Писания. «Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи». (Ис 9:3)

Очевидно, во второй половине XIX веке потребность говорить о божественном, о Христе, о милосердии, радости и печали — в глубоком, обобщённом восприятии этих понятий — проявлялась, может, еще острее, чем в веке XVII. Опираясь на традиции, заложенные великими живописцами прошлого, Ван Гог в своих картинах формулирует совершенно новый, актуальный язык образности, экспрессии цвета и фактуры. И продолжает говорить с нами о самом важном: о Боге.

______________________________________________________

  1. Винсент Ван Гог. Письма. М.-Л.: 1966
  2. Tsukasa Kodera. Vincent van Gogh: Christianity versus nature, John Benjamins Publishing Company; 1990

Эпоха Рембрандта и Вермеера. Шедевры Лейденской коллекции: про аллегорию чувств, неизвестного Рембрандта, недобросовестную медицину, в общем, надо идти!

В голландской и фламандской живописи XVII век художники часто обращаются к циклам картин, составляющим части одного целого, например: «Четыре первостихии», «Четыре времени года», «Двенадцать месяцев», «Четыре темперамента», «Пять чувств» — это наследие традиций эпохи Возрождения в Италии. Подобные сюжеты иллюстрировали совокупность материальных проявлений Природы. Явление микро-и макрокосмичности человека и вселенной – общее мировоззрение эпохи Возрождения, сохранилось в известном смысле и в период барокко.

«Унаследованная от поздней античности, составившая необходимую часть ренессансного пантеизма, микроскопическая система была построена на символических уподоблениях частей тела, темпераментов, пяти чувств, возрастов человека стихиям, временам года, месяцам и прочим реалиям природы. Тем самым, человек рассматривался, даже при сохранении традиционной богословской «рамки», как сугубо естественное, материальное существо. Сама микрокосмичность, составленность человека из кирпичиков вселенной становилась теперь залогом его богоподобного совершенства, тогда как в средние века, напротив, изымали человека как образ и подобие божие из тварного мира, подчеркивая его сверхъестественную обособленность от чувственно осязаемой среды» (1).

Часто изображение музыкантов является символом «Слуха» в излюбленной художниками того времени серии «Пять Чувств», чаще всего такие сюжеты встречаются в натюрмортах, но есть примеры и в других жанров. Например, Адриан ван Остаде (1610-1685), серия «Пять чувств» (Государственный Эрмитаж).

А вот еще одна занятная серия картин на тему пяти чувств человека, созданная голландским художником Рембрандтом. Причем, все желающие могут в скором времени с ней ознакомиться на выставке в ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москве.

Эта серия картин относится к раннему творчеству художника, и представляет совсем не размышления о возвышенных материях Вселенной как у Колери, и не о бытовых делах повседневности как у Остаде, а, скорее обращается к критике нравов, к сатире.

В «Торговце очками» очки продаются слепым, головные боли лечатся сомнительными операциями скальпелем (вспомним Босха «Извлечение камня глупости»!), в «Певцах» поют, в «Пациенте без сознания» приводят в чувства молодого человека после самой распространенной оздоровительной процедуры — кровопускания. Картина с изображением аллегории вкуса еще не найдена, что создает ощущение многоточия в этой изящной рембрантовской сюите.

Добавлю пару слов о том, почему тут всплывает тема недобросовестной медицины. В середине XVII века в Голландии существовало множество разновидностей врачебной практики: лекари объединялись в общества, требуя от муниципальных властей льгот и привилегий. Существовало условное деление докторов на интеллектуальных врачей, обучившихся в университете, изучавших науки, философию, латынь и греческий, на хирургов, делавших операции, и на аптекарей. Были так же и дантисты, и специалисты по лечению глазных болезней, были и шарлатаны, предлагавшие панацею от всех болезней. В общем-то ничего существенно не изменилось за последние 400 лет…

Итак, если у вас есть желание посмотреть картины Рембрандта, Доу, Ливенса, Мириса и других голландцев из крупнейшей коллекции старинной живописи американского собирателя картин Томаса Каплана, порассуждать о нравах, повседневной красоте жизни и тонкости художественного письма, то с 28 марта – 22 июля ГМИИ им. Пушкина вас ждет. Я уже собираюсь!

______________________________________________________________________

  1. Соколов М.Н. Бытовые образы в западноевропейской живописи XV-XVII веков, 1994
  2. Smith Pamela H. Science and Taste: Painting, Passions, and the New Philosophy in Seventeenth-Century Leiden // Isis. Vol. 90. No. 3. Sep., 1999. Pp. 421-461

Пейзажи И.И. Шишкина: знакомые с детства, любимые или … не очень?

ОДНО ТОЛЬКО БЕЗУСЛОВНОЕ ПОДРАЖАНИЕ ПРИРОДЕ 
МОЖЕТ ВПОЛНЕ УДОВЛЕТВОРИТЬ
ТРЕБОВАНИЯМ ЛАНДШАФТНОГО ЖИВОПИСЦА. 
КАРТИНА С НАТУРЫ ДОЛЖНА БЫТЬ БЕЗ ФАНТАЗИИ.
ПРИРОДУ ДОЛЖНО ИСКАТЬ ВО ВСЕЙ ЕЁ ПРОСТОТЕ, 
РИСУНОК ДОЛЖЕН СЛЕДОВАТЬ ЗА НЕЙ ВО ВСЕХ ПРИХОТЯХ ФОРМЫ. 
И.И. ШИШКИН

Иван Иванович Шишкин (1832 — 1 898) — знаменитый художник-пейзажист, о творчестве которого знает буквально каждый житель России, кто хоть раз ел конфеты «Мишки в лесу», где на обёртке демонстрируется фрагмент одноименной картины. И «Корабельная роща», и «Крестьяне в полдень», и многочисленные сосновые и дубовые леса в картинах Шишкина незабываемо прекрасны, идеальны, по-ботанически продуманны и прорисованы в мельчайших деталях. Итак, пейзажи И.И. Шишкина, чем они являются для вас: символом Родины, обёрткой от конфет, репродукцией на стене, засушенным гербарием, примером прекрасной живописи?

Биографию художника, его родство с немецкой пейзажной школой, описание картин — всё это нетрудно найти и в книгах, и в сети. О Шишкине написаны тонны литературы. Я же предлагаю вам посетить галерею мнений, отзывов, впечатлений о творчестве художника, полученных от его современников. Как оценивали его коллеги и критики? Что хорошего и иногда не очень хорошего говорили о нём такие уважаемые деятели, как художник и историк искусства А.Н. Бенуа, художники И. Крамской и И. Репин, мыслитель и писатель А.И. Герцен.

Сочинение А.Н. Бенуа — это пример метких, глубоких суждений о мастерах прошлого, благодаря которым мы можем понять вкусы, идеалы красоты сложившиеся на рубеже веков. Говоря о Шишкине, Бенуа отмечает этюдность его ранних работ, фотографическую точность рисунков – в этом Александр Николаевич видит новаторство и необычность дарования мастера.

В тоже время это и критикуется:

«Все застыло, замерло, засохло. Ничто не шелохнется. Напрасно «оживлял» Шишкин эти пейзажи слабо нарисованными фигурами зверей и людей, они от того ничуть не выигрывали в жизненности и скорее только теряли свою строгость и непосредственность. Характерно уже то, что Шишкину удавалось вполне передавать только хвойную растительность и серые бесцветные дни. Даже в рисунке у него не было ни на йоту теплоты и сочности, так сказать колорита. Все, что требовало этой колоритности рисунка: густая, вкусная листва дуба, расслабленная грация берез, пышные моря желтеющих нив – все это не удавалось ему, или сейчас же получало какой-то (faux-air) Калама, или просто казалось убийственно скучным и холодным».

Художник И.Е. Репин: 

«Громче всех раздавался голос богатыря И. И. Шишкина; как зеленый могучий лес, заражал он всех здоровьем, весельем, хорошим аппетитом и правдивой русской речью. <…> Публика, бывало, ахала за его спиной, когда он могучими лапами ломового и корявыми от работы пальцами начнёт корёжить и затирать свой блестящий рисунок, а рисунок точно волшебством каким от такого грубого обращения выходит всё изящней и блистательней»

Художник И.Н. Крамской:

«Когда он перед натурой, то точно в своей стихии, тут он и смел, и не задумывается, как, что и почему; это единственный у нас человек, который знает природу учёным образом».

И ещё одна цитата:

«Шишкин нас просто изумляет своими познаниями… это «человек-школа»».

Племянница Шишкина Александра Компарова писала так:

«Мало-помалу, вся школа узнала, что Шишкин рисует такие виды, какие ещё никто до него не рисовал: просто поле, лес, река, а у него они выходят так красиво, как и швейцарские виды».

Писательница Е. И. Фортунато:

«Работал он ежедневно. Возвращался к работе в определённые часы, чтобы одинаковое было освещение. Я знала, что в 2 часа пополудни он обязательно будет на лугу писать дубы, что под вечер, когда седой туман уже окутывает даль, он сидит у пруда и пишет ивы и что утром, ни свет ни заря, его можно найти у поворота в деревню, где катятся волны колосящейся ржи, где загораются и потухают росинки на придорожной траве».

Краткий отрывок, написанный А.И. Герценом в 1853 году, ярко характеризует умонастроения русской интеллигенции того времени. Это высказывание показывает о тоске по русскому пейзажу, который вот-вот должен родиться в творчестве Шишикина:

«В нашей бедной северной долинной природе есть трогательная прелесть, особенно близкая нашему сердцу. Сельские виды наши не задвинулись в моей памяти ни видом Сорренто, ни Римской Кампанией, не насупившимися Альпами, ни богато возделанными фермами Англии. Наши бесконечные луга, покрытые ровной зеленью, успокоительно хороши, в нашей стелящейся природе… что-то такое, что поется в русской песне, что кровно отзывается в русском сердце».

Как видно, современники высоко ценили творчество И.И. Шишкина, прежде всего, за то, что он первым воспел именно русские пейзажи, сделав их символом России, родины, родных мест. За то, что он по-научному тщательно  изучал природу, ведь такая научная подготовка была в то время необычной для художника. Однако она отражала не только особенности творческой личности Шишкина, но и само время бурного развития естественных наук, которое все глубже проникало в суть природы, в ее сокровенной тайны и закономерности. Как видно, одновременно с хвалебными речами встречается и критика. Во многих ранних произведениях Шишкина документальная точность, скрупулезный пересказ подробностей пейзажного мотива граничат с натурализмом, часто лишающим живопись её поэтической силы.

А нравятся ли вам пейзажи Шишкина? Останавливаетесь ли вы перед его картинами в музеях? Интересно ли вам их рассматривать? И, конечно, вопрос для коллекционеров: повесили бы вы у себя дома пейзаж Шишкина?

__________________________________________________________________________

  1. Бенуа А.Н. История русской живописи в XIX веке / сост., вступ. ст. и комментарии В.М. Володарского — М.: 1995, стр. 311
  2. Мамонтова. Н.Н. Иван Шишкин.- М.: Арт — родник, 2010, стр. 36-37
  3. Пикулёв И.И. Иван Иванович Шишкин — М.: Искусство, 1955, стр. 122
  4. Федоров-Давыдов А.А. Русский пейзаж 18 – начала 19 века — М., 1953, с. 56

Натюрморты Пьера Лефевра

Пьер Лефевр (Pierre Lefebvre) — канадский художник, родившийся в 1954 году в Квебеке. Мастер портрета и пейзажа, Лефевр также обращается в жанру натюрморта. Яблоки, лимоны, клубника, груши — вот простые и вкусные герои still life живописи Лефевра. Они размещаются в пространстве столешницы, группируются уверенно и дружно, выражая спокойную устойчивость и гармонию. Сочетание разных ракурсов и точек восприятия в одной композиции приводит к интересному обобщению, уходу от обыденности и суеты привычной жизни. Лефевр проявляет себя как изысканный колорист: идеально подобранные колористические решения уравновешивают рациональную геометрию и плоскостность в трактовке формы предмета.

А умел ли Малевич рисовать?

Пожалуй, что нет в истории искусств более спорной картины, разговоры о которой не прекращаются, это — «Черный квадрат» К.С. Малевича. Но я бы хотела сегодня рассказать не о нём, а о творчестве Малевича (1878 — 1935) вообще. О том сложном и захватывающем поиске своего стиля, который привёл художника к эстетическим и философским идеям супрематизма.

Итак, один из ранних экспериментов — это импрессионизм, который возник в 1880-х годах во Франции и связан с появлением иных живописных сюжетов и ценностей, а кроме того, с новой живописной техникой. Импрессионисты отказались от контуров, заменив его на совокупность расплывающихся цветных мазков. Кроме этого, художники перестали смешивать  краски на палитре, разработав непростую технику получения нужного цвета уже на холсте. Потому-то, рассматривая импрессионистическую живопись Моне или Ренуара, вы непроизвольно отходите от картины подальше, чтоб ваш глаз смог сфокусироваться не на конкретных мазках, а слить их в цвет. В моду вошли будто бы специально незаконченные пленэрные этюды, которые свежи по своему настроению, передают воздух, влажность, цвет и то самое впечатление (фр. impression). Интересно, что Малевич обращался к импрессионизму и в начале своего творческого пути и уже в зрелом периоде.

Еще один ранний эксперимент Малевича связан со стилем «фовизм«, родиной которого тоже можно считать Францию (от фр. fauve — дикий). Характерный прием фовизма — это обобщение пространства, объёма и рисунка, сведение формы к простым очертаниям, постепенно происходит исчезновение светотени и линейной перспективы.

Можно выделить и еще одно французское влияние — «сезанновский след» или «сезаннизм» (творчество П. Сезанна 1839 — 1906).

Кубо-футуристические опыты в творчестве П. Пикасса и Ж. Брака также отразились на поисках Малевича. В основе кубизма лежит стремление художника разложить изображаемый трёхмерный объект на простые элементы и собрать его на холсте в двумерном изображении. Художественные принципы футуристов сосредоточены в том, чтоб передать скорость, движение, энергию. Для их живописи характерны композиции, где фигуры раздроблены на фрагменты и пересекаются острыми углами, где преобладают мелькающие формы, зигзаги, спирали, скошенные конусы и т.д. Очень мощное, полное оптимизма и творческой фантазии художественное направление!

В этой статье  специально не рассказываю о супрематизме, потому что это тема отдельного, серьезного разговора. А потому перейдём сразу к последнему периоду творчества Малевича, когда он раскрылся как художник реалист, идущий по пути изобразительных средств итальянского Ренессанса, а в некоторых работах, даже соцреализма.

Признание художника выражается в неослабевающем интересе к его творчеству на протяжении почти целого века. В 2000 году в Государственном Русском музее (СПб) прошла масштабная выставка, посвященная творчеству К.С. Малевича, кстати, именно в Русском собрана большая часть его работ. А до закрытия выставки в ВДНХ в Москве остается совсем немного времени, можно успеть: «Казимир Малевич. Не только «Черный квадрат».

________________________________________

Майкапар А. К.С. Малевич. Серия «Великие художники», 2011