Антуан Стенуинкл. Натюрморт с автопортретом.

Антуан Стенуинкл. Натюрморт с автопортретом.

Антуан Стинуинкл (Antoine Steenwinkel) Натюрморт с автопортретом, сер. XVII века.

Антуан Стенуинкл (Antoine Steenwinkel) Натюрморт с автопортретом, сер. XVII в.

Этот натюрморт я встретила на днях в художественном музее им. Синебрюхова, в Хельсинки, на выставке «Рубенс, Брейгель, Йорданс», составленной на основе коллекции антверпенского музея. Знакомство с подлинником всегда интереснее репродукций.

Традиция изображать автопортрет в натюрморте типа vanitas (досл. с лат. — суета) не нова, встречается в композициях многих художников того времени. Например, в картинах Клары Петерс, Геррита Доу, Дэвида Байли.

Дэвид Байли. Автопортрет с символами vanitas.

Дэвид Байли. Автопортрет с символами vanitas.

Игра с реальностью, картина в картине — один из популярных приемов в живописи той эпохи. Мастерство художника заключалось в том, что он удивительно органично совмещал портрет и натюрморт, объединяя реалистическую бытовую сцену в картину, наполненную символическим образом бренности бытия.

Возвращаясь к натюрморту Стенуинкла, надо отметить вторую особенность: его работа лаконична в деталях. Здесь,  в отличие от натюрморта Байли, нет многочисленных деталей предметного мира, только картина, череп, часы и книги. То, что поражает в подлиннике и не особо заметно в репродукции на экране компьютера — открытый ящик стола. Эта черная бездна на первом плане затягивает внимание зрителя, заставляя думать не о жизни земной, а о жизни загробной (или ее отсутствии). Художник-рассказчик прячется за собственным автопортретом, хитро улыбается, смотрит на зрителя и будто спрашивает: «Ну как, страшно?» Неприятно. Особенно, когда представляешь, что от физического тела создателя этого шедевра на сегодняшний день остался череп…

В заключении своих размышлений, предлагаю вам отрывок из стихотворения «Размышления в моей комнате» Виллема Годсхалка ван Фоккенброха — голландского поэта середины XVII века, и возможно, приятеля кого-то из живописцев, работавших в жанре still life на тему vanitas:

Король британский со стены
Глядит на всё без интереса,
И в этом смысле мы равны:
Поскольку жизнь всего лишь пьеса,
А люди в ней играть должны.
Один – по действию богат,
Другой – несчастен и ничтожен,
Но одинаков результат:
Тому, кто в гроб уже уложен,
Ничем различья не грозят.
Где предки, коих я не знал,
Почтенные мужи и дамы?
Не странен ли такой финал:
Пусть копия глядит из рамы –
Давно в гробу оригинал.
Смерть ждёт и женщин, и мужчин,
С её приходом в вечность канет
Равно и раб, и господин.
Кто прахом был – тот прахом станет,
Её закон для всех един.
Здесь в комнате забрезжил свет
Для моего земного взгляда,
Здесь понял я , что цели нет,
Что ничего жалеть не надо,
Что всё – лишь суета сует.

P.S. Надеюсь, что мрачное содержание этой статьи не опечалит вас в эти праздничные дни, ведь любой натюрморт, в любом случае, — это прекрасно!

Аллегория музыки.

Allegory of Music by Dirk de Quade van Ravesteyn

Allegory of Music by Dirk de Quade van Ravesteyn, Vienna, Austria, 1600.

Картина-загадка, о которой почти нет никакой информации, привлекла меня необычностью своей композиции и интересной подборкой музыкальных инструментов, разложенных на столе перед дамой.

Необычность композиции в том, что картина будто обрезана. В то же время, соотношение первого плана с детальным натюрмортом и интерьером, удаленным вглубь, было возможным в картине той эпохи. Здесь вспоминается хрестоматийный пример, натюрморт Питера Артсена, где основной евангельский сюжет (Христос у Марии и Марфы) сосредоточен далеко за первым планом и тем самым акцентирован для зрителя.

Если рассматривать эту работу как «Аллегорию музыки» (неизвестно, как ее назвал автор, и для кого она была написана), то выясняется интересный способ восприятия музыки художником. Во-первых, бодренькие кавалеры, идущие к столу — никак не считываются за какой-нибудь самостоятельный сюжет, дополняющий образ исполнительницы на флейте. Скорее всего, для зрителя того времени, как и для нас с вами сегодня, здесь очевиден момент слияния «музыка-движение», выстраивающий такую цепочку: шаг, топот, ритм, музыка. Музыку воспринимает не только ухо, но и все наше тело.

Во-вторых, отражение в зеркале — не только важный визуальный прием, создающий фантомного героя в пределах замкнутого пространства мраморных колонн, это мысль о том, что музыка — отражение действительности. Но и здесь может говорится о материальных свойствах музыки: она отражается, и ученые того времени размышляли на тему физических свойств звука. Так, французский математик и физик Марен Марсенн в период 1627-1638 гг. поставил ряд опытов по измерению времени возвращения эха от различных препятствий и таким образом, смог приблизительно оценить скорость звука в воздухе?.

И, наконец, музыку вкушают и ею наслаждаются — не о том ли нам говорит опять-таки группа мужчин, несущих яства на подносах, которые сейчас тоже будут вкушать?

Дама играет на флейте, перед ней на столе лежит барочная скрипка, книги, 6-хорная лютня и странный духовой инструмент, напоминающий рог (может, вы знаете, что это конкретно?) — все то, что составляет красочные тембры ансамбля эпохи барокко, все то, с чем ассоциируется музыка у человека в XVII веке.

Ну, и если отвлечься от символической трактовки и посмотреть на эту картину глазами современных людей, то… Готовится бал. Музыкант репетирует в гримерке, посматривая в зеркало и представляя, как он будет смотреться перед слушателями. Вариант корпоратива 300 лет назад.

Что может играть дама? Просто разыгрывается, готовя инструмент… А может, нечто такое, волшебное. Пусть эта музыка настроит вас на предстоящие праздники, а прекрасная живопись поможет увидеть радость в грядущем дне!

P.S. Этот духовой деревянный инструмент на столе дамы — цинк или корнет, у которого строй флок-флейты, а мундштук как у трубы. Особенности этого инструмента в том, что его тембр похож на трубу, но значительно нежнее и мягче. Часто цинк использовал И.С.Бах в своих кантатах, как имитацию человеческого голоса.

?Алдошина И., Приттс Р. Музыкальная акустика (учебник для вузов), Санкт-Петербург», 2006

Клод Моне. Натюрморт в мастерской.

Клод Моне. Натюрморт в мастерской. 1861 год.

Клод Моне. Натюрморт в мастерской. 1861 год.

Этот натюрморт был написан Моне в начале творческого пути. С одной стороны Моне ставит в этой работе четкие живописные задачи: передача различных фактур материала, поток мягкого света, окутывающий все предметы, колористическое единство. С другой стороны, перед нами сюжет аллегории живописи. На протяжении нескольких веков этот сюжет находил свое воплощение в творчестве художников разных стран: Вермеера, Веласкеса, Шардена, Курбе. И каждый художник искал свои детали для замысла изображения живописи живописью. Моне останавливается на still life, не вводя в сюжет людей, зато у него есть пейзаж! На шпалере-фоне мы видим тропический пейзаж с пышными растительными формами. Для зрителя очевидно, что пейзаж ненастоящий, он написан в картине, как часть предметного мира. Искусственный пейзаж-шпалера — такой же атрибут живописи, как кисти и ящик с красками.

Фото-натюрморты.


Тема фотокартин в жанре натюрморта уже появлялась на страницах нашего блога. Хочу познакомить вас с еще одним талантливым автором. Ее работы — это живопись светом, используя старинное русское слово — это светопись. Но, видно, что Ольга создает свои натюрморты, используя живописный опыт мастеров прошлого. Здесь мы наблюдаем как традиционную композицию голландского натюрморта, так и «падающий стол» Петрова-Водкина. Предметы создают музыкальную, невербальную мысль о гармонии-хаосе, контрасте-имитации, статике-движении, кульминации-интермедии… В этом удивительное родство натюрмортов с другими видами искусств. Но для меня важнее даже не это. Still-life учат осознавать материальный мир, а сопоставляя качества вещей, мы можем осознавать законы вселенной.

Очарованные предметным миром…

Сегодня я расскажу вам о своеобразных «натюрмортах«, сформированных в необычных объемных формах. Открытия в области наук – математики, географии, биологии, физики и в том числе оптики – не могли не повлиять на искусство живописи, как в сюжетном направлении (появление ботанических зарисовок, натюрмортов, изображающих редкости), так и в использовании новаций для создания изображений. В голландском искусстве XVII века встречаются интересные объемные построения как Peepshow — уникальные эксперименты с оптическим воспроизведением трехмерного пространства.

5.	Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.

Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.

Peepshow — это прямоугольная деревянная коробка, в которой отсутствовала одна стенка, внутрь нее помещались части картины – виды интерьера, пейзажи. В стенах описываемого ящика было просверлено отверстие, через которое рассматривали картинку. Эффект заключался в том, что если зритель смотрел в отверстие – то видел трехмерное изображение, если через отсутствующую стенку – то изображение не формировалось. Самым знаменитым автором-создателем рeepshow был Самюэль ван Хоогстратен, голландский живописец, гравер и литератор. В основу таких оптических устройств был положен принцип анаморфоза. Анаморфоз — оптическое явление, вследствие которого происходит искажение изображения; например, отношение высота-длина не совпадает с видимой реальностью. Это деформированное изображение, вытянутое в высоту, в длину или в глубину, составляет нечто вроде оптического ребуса, разгадать который можно, если смотреть с определенной точки зрения, корректирующей изображение, или с помощью цилиндрического или конического зеркала, которое размещено перпендикулярно изображению.

Подобные оптические устройства позволяли художникам создавать объемные изображения, выходя за рамки возможностей живописи.

А вот пример натюрморта и интерьера, созданного не оптически, а совершенно реально, из таких же материалов, что и настоящие предметы, только уменьшенные в несколько раз. Речь идет о кукольных домиках , которые были популярны в богатых семьях Европы. Самыми элегантными считаются голландские кукольные дома. Изящные кукольные интерьеры создавались в особых шкафах — «кабинетах» или «домах-полках». Кроме домов для кукол, в Голландии делались макеты разнообразных мастерских, школ, наполненных множеством соответствующих предметов. И, конечно, создавались целые игрушечные лавки-магазины для детских игр: на крошечных игрушечных «макетах» дети обучались делать покупки, готовясь к этой важной стороне взрослой жизни.

Кукольный домик. XVII век. Рексмузеум, Амстердам.

Кукольный домик. Petronella Oortman, XVII век. Рексмузеум, Амстердам.

Удивительно, как в то далекое время любили предметный мир — его запечатлевали на холсте, делали макеты, экспериментировали с оптикой… Люди играли в созданную ими самими вселенную, любуясь и смакуя ее порядок и форму. Очарованные предметным миром, они складывали пазлы своих интерьеров и находили в этом гармонию жизни. Кто знает, может, и нам следует у них поучиться…