Русский натюрморт

Category Archive Русский натюрморт

Петр Кончаловский. Персики.

Петр Кончаловский. Персики. 1916 г.

Петр Кончаловский. Персики. 1913 г.

Петр Кончаловский. Персики. 1916 г.

Петр Кончаловский. Персики. 1916 г.

Натюрморты 1910-х годов в творчестве Кончаловского, Машкова и Куприна отличает общая тенденция к эксперименту в этом жанре. Первоначально эти художники оказались в объединении «Бубновый валет», где их объединили поиски нового художественного языка и новых форм реализма в живописи. Точное выражение цвета и формы предмета — вот основные предпосылки развития натюрморта в творчестве этих мастеров.

Натюрморт «Персики» 1913 года — это ритмическое построение  предметов и их теней, соотношение раздельных и соединенных форм. Эта лаконичная композиция имеет четкое и крепкое построение, основанное на объективной логике предметного мира и визуального восприятия. В натюрморте 1916 года наличие других героев — яблок, груш, посуды, драпировки — отвлекают наше внимание от персиков. Это уже персики «социализированные», впитавшие в себя цвета, линии, движения и повадки «других». И здесь можно уже сказать о сюжете типа «Завтрак» или «Чаепитие», здесь уже видна рука человека, хозяина натюрморта. В первой картине мы слышим дуэт, во втором — симфонию под руководством дирижера. Эти картины хоть и принадлежат к одному творческому периоду  мастера и даже объединены названием, все же совершенно различны по замыслу. Мне ближе первый, индивидуалистический вариант. А вам?

Забытые имена.

На днях я листала журнал «Русское искусство» I/2010 и обратила внимание на две статьи о ныне малоизвестных художниках советского периода: Марии Борисовне Казанской (автор статьи — Татьяна Русакова) и Федоре Федоровиче Платове (автор статьи — Юрий Носов).  Натюрморты, представленные в этих статьях, показались мне интересными и я решила, что они понравятся и вам.

Мария Борисовна Казанская (1912-1942) ученица В. Ермолаевой, крупнейшей художницы позднего ленинградского авангарда. В 1934 году Мария была арестована вместе со своим учителям и сослана в Карагандинский лагерь, откуда вернулась тяжело больной и в 1942 году умерла. Творчество Маруси Казанской — как ее называли в художественных кругах, хотя и насыщено влияниями французской живописи конца XIX века (импрессионизм, сезанизм, фовизм), но остается ярким и самобытным. Представленный здесь натюрморт — это не повседневная жизнь, не жизнь вещей и уж, конечно, не мертвая натура! Это потрясающий сплав света и материи, совершенно нереальный, физически невозможный, но существующий. Выполненный в технике масляной живописи, по ощущению — это прозрачная акварель, размывающая границы предметов, утапливающая их в среде, играющая их материальностью. Редко когда натюрморт способен так точно передать настроение.

М.Б. Казанская. Натюрморт с плодами и бутылкой. 1930-е, х.м., 38,5х47,5. Собрание Р.Д. Бабичева. Москва.

Ф.Ф. Палатов (1895-1967) — ученик Леонида Пастернака и Ильи Машкова, график, живописец, сценограф, скульптор, теоретик искусства, педагог. Обладая различными талантами, он создал собственный художественный язык, позволяющий оценивать его творчество как независимое явление, неподчиняющееся кричаще-яркой эстетике авангардистов первой четверти XX века, и не совпадающее с программными установками АХРРа*. В 20-е годы художник сосредотачивает свое внимание на жанре натюрморта, который позволяет уйти от сюжетности и углубиться в решение пластических задач. Этот натюрморт выполнен акварелью: приглушенно-размытые образы одновременно существующие и исчезающее. Сама техника — водяная краска — подсказывает Платову взаимоотношение среды и предметов, пятен и линий. Обратная перспектива, которую мы здесь наблюдаем, будучи цитатой из эстетики русской иконы, так же прозрачно, как и колорит, едва-едва шепотом предполагает евхаристическую символику этого натюрморта.

Ф.Ф. Платов. Натюрморт со стекляной вазой, 1926, бумага, акв., 66,5Х50. Коллекция Ю.М. Носова, Москва.

*АХРР — Ассоциация художников революционной России (с 1928 — Ассоциация художников революции, АХР), массовое художественное объединение, члены АХРР стремились к созданию понятного народу искусства, правдиво отражающего советскую действительность. Ими были выдвинуты лозунги «художественного документализма» и «героического реализма».

Книга Веры Чайковской «Три века русского искусства».


Эта книга не является новинкой, и она не совсем о натюрморте. Но она настолько интересно написана, что я не могу ее не рекомендовать вам! В творчестве Фалька и Петрова-Водкина часто встречаются натюрморты и интерьеры, так что из контекста нашей темы эта книга не выбивается.

Редко встретишь такое захватывающее повествование, оригинальное и убедительное. Традиционно, излагая историю живописи XX века, критики приводят в пример художников, чье творчество было средоточием славы советской империи. Нельзя отрицать значимость этой темы, но о существовании поисков новой системы художественной выразительности пишут обычно как-то отдельно или в противопоставлении. В таком лаконичном рассказе о трех ярких и совершенно разных живописцев очевидны грани сложной эпохи первой половины XX века. В предисловии автор так обосновывает свой выбор: » Три избранных мною художника представляют, на мой взгляд, три разных типа национального сознания, восходящих к древнейшим архетипическим представлениям о человеческой личности». Пророк, юродивый и варвар — кто есть кто?» Ответ найдете в книге.

P.S. В последнем выпуске журнала «Русское искусство» (2/2010) вышла статья Веры Чайковской об А.Г. Тышлере.

Б. Мессерер. Композиция со стульями и керосиновой лампой.

Б.А. Мессерер. Композиция со стульями и керосиновой лампой. 1974-1980, х.,м.,

Б.А. Мессерер. Композиция со стульями и керосиновой лампой. 1974-1980, х.,м.

Борис Мессерер — ученик Дейнеки, театральный художник, знаменитый своими работами в театре «Современник», автор многочисленных инсталляций, одна из которых во много отразила образ эпохи второй половины XX века — «Реквием», посвященный В. Ерофееву. Интересно, что именно в XX веке герои натюрморта — обычные утилитарные предметы, начинают играть ведущую роль в новом художественном жанре инсталляции. Вещь теряет свою традиционную функциональность, и ее физические характеристики начинают использоваться в совершенно ином качестве, приобретая одухотворенную сущность, символический смысл. Эти тенденции заметны и в натюрмортах.

Керосиновая лампа, утюг на углях, граммофон — это предметы — ретро для нас, но уже и в году создания этого натюрморта они были старинными. На фоне белого задника расположились вещи, которыми давно никто не пользовался. Но удивительно то, что они активно взаимодействуют! Стулья смотрят друг на друга, будто ведя неспешную беседу о чем-то не очень серьезном, о погоде, например. Тут же рядом что-то трубит граммофон, ведь так бывает, что какой-то гость без умолку громко говорит  весь вечер, так, что его уже и не слушают. Застыла в воздухе анемично-бледная керосиновая лампа, утюг деловито занимается своим делом… Это мир чеховской пьесы, только актеры непривычны в своем предметном облике.

Александр Герасимов. Полевые цветы.

А. Герасимов. Полевые цветы.

А. Герасимов. Полевые цветы.

А. Герасимов. Полевые цветы.

А. Герасимов. Полевые цветы.

Содержание советского изобразительного искусства 50-х годов XX века было основано на идеологической системе строительства коммунизма. Вожди, счастливое будущее, стройки, индустриальные пейзажи, партийные съезды — эти сюжеты были одобрены властью, а значит имели право на существование. Зависимость искусства от идеологической линии, установленной партией, продолжалась многие годы, и это привело к  интересным явлениям в искусстве, например, в развитии жанра.

Думаю, что всем известны такие работы Александра Михайловича Герасимова, как «Ленин на трибуне», «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле», «Гимн Октябрю». В этих картинах есть как черты исторического жанра, отражающего реальные события прошлого, так и признаки  мифа, передающего идеальные образы вождя и народа, архетипы демиурга и  его творений. Герасимов был любимым художником Сталина, занимал высокие посты, получал награды, и, как следствие — стал неугоден в период хрущевской оттепели, его работы были удалены из музейных экспозиций.

Но наряду с картинами, ангажированными властью, есть у Герасимова прекрасные пейзажи и натюрморты, где он раскрывается как мастер колорита, поэт природы. Особенно привлекают внимание его цветочные натюрморты. «Из всех цветов, — говорил Александр Михайлович, — я больше всего люблю розы, пионы и полевые цветы». Полевые цветы, чья свежесть так мимолетна, сияют с полотен Герасимова неугасимым светом радости лета. Думаю, что эти цветочные симфонии особенно актуальны для зрителя сейчас, в пору цветения незабудок и ромашек. Мне кажется, для Александра Герасимова жанр пейзажа и натюрморта был чистым уголком вдохновения, свободным от рамок политики, а значит — вечным.