О некоторых живописных экспонатах петровской Кунсткамеры

Кунсткамера, собрание редкостей — это первые музейные коллекции императоров, богатых князей и даже состоятельных буржуа. Европа с увлечением любовалась прекрасными вещицами и диковинками, привезёнными из дальних стран Ост-Вест-Индских компаний. Цветные перья, засушенные рептилии и раковины моллюсков, необычные скелеты или кости, новые растения — всё это будоражило умы и воображение коллекционеров и художников.
Ну, а мы, в России? И мы туда же! Разве мог наш император Пётр I, от природы любознательный и стремительный в освоении всего европейского опыта, разве мог он пропустить такую занятную традицию?
Первое собрание редкостей, картин и книг обосновалось в людских покоях Летнего сада. По словам Д.М. Лихачёва, именно отсюда началась Российская Академия наук. А дальше для собрания редкостей в Петербурге строится отдельное здание, которое так и называли — Кунсткамера.

Здание Академии наук (то, что на гравюре справа) — не сохранилось до наших дней. А Кунстакамера вполне узнаваемая, только башню художник пририсовал, так, как задумывалось, а не так, как было тогда на самом деле.
Искусство Кунсткамеры петровского времени, к сожалению, мало сохранилось из-за пожара 1747 года. Разве что, все знают знаменитых уродцев Ф. Рюйша. Но, судя по дошедшим до наших дней сведений, там были собраны изображения разнообразных «кунштов», естественно-научные экспонаты, познавательные, документально-точные рисунки.

Россия шла по проторенной дорожке, живописные фиксации растений и животных делали художники и в Европе: Флегель, Мериан, Маррель, Саверей и многие другие. В России же главными художниками Кунсткамеры становятся Мария Доротея и Геогр Гзель. Мария Доротея (кстати говоря, дочь знаменитой Марии Сибиллы Мериан) стала своего рода куратором естественно-научной коллекции петровской Кунсткамеры, а Георг запечатлел несколько «курьёзных» портретов, один из них — «Великан Буржуа» дошёл до наших дней. Почти 2,5 метровый скелет великана прилагается в витрине. Но если б не надпись в левом верхнем углу — «Сильный мужик», — так и не догадаешься, что перед нами изображён человек, выдающийся своими физическими размерами.

Из воспоминаний Франциско де Миранда, путешествовавшего в Петербурге в 1787 году: «Оттуда мы прошли в зал, где выставлены чучела разнообразных животных: огромного слона, зебры, коня Петра I, на котором он скакал под Полтавой, двух его собак и т.д. … — по одну сторону. По другую — соболь, черно-бурая лиса, сибирский горностай, росомаха. Тут же фигура и скелет гайдука Петра I, который был гигантского роста, и потому царь привез его из Франции и женил на самой красивой женщине, какую только можно было сыскать, но этот великан вскоре умер, не оставив потомства.


  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Графф,_Доротея_Мария
  • Миранда Франсиско де. Путешествие по Российской Империи / Пер. с исп. — М.: МАЙК «Наука/Интерпериодика», 2001.

Всешутейший натюрморт

Царь Пётр всё успевал. И воевать, и побеждать, и учиться, и строить, и реформировать, и головы/бороды рубить. В своих посольских путешествиях он осваивал науки и искусства: пробовал рисовать маслом и гравюры резать. Но не для творческой самореализации, а сугубо для дела: хотел выяснить, насколько это сложное мастерство и сколько за него платить стоит, чтоб не переплачивать, но и не обижать художников.
Когда Пётр был молод и горяч, созвал он Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор, отголоски которого отразились в серии портретов-парсун участников этого собора. Сами портреты ничем не примечательны и не новы с точки зрения иконографии. Ну, изображены люди — погрудно, по пояс — это уже было. Элемент пародии и комизма возникает от контекста, ведь до этого парсунный канон был возможен только для изображения патриархов, царей, бояр, воевод. А тут кто? Непотребные люди: князь-папа, князь-кесарь…
Более поздние портреты из этой серии интереснее, в частности, портрет Василькова обретает сюжетность в виде натюрморта на заднем плане. Словно алтарь с атрибутами культа, этот натюрморт с выпивкой и закуской намекает на шутовское причастие.
Можно сказать, что это первый русский натюрморт в своём протожанре. Влияние голландского искусства? Как знать, вполне возможно, ведь царь Пётр только что вернулся из своих посольских путешествий.

Этот довольно искусно написанный натюрморт может рассматриваться и как важная часть обряда посвящения в члены »собора». Согласно клятве »чина поставления», новый »соборянин» обязался »вином яко лучшим и любезнейшим Бахусовым, чрево свое яко бочку добре наполнять» [1]

  • Маркина Л.М. Станковая живопись Петровской эпохи
  • Бобриков А.А. Другая история русского искусства. М.: 2012

Счастье в сирени живёт…

Бывает так, что, глядя на картину у зрителя возникают музыкально-звуковые ассоциации, или даже ссылка на конкретный музыкальный фрагмент. Увидев картину Альховского «Сирень», в памяти возрождаются нежные звуки романса С.В. Рахманинова, который был написан на поэтические строки Екатерины Бекетовой:

По утру, на заре,
По росистой траве
Я пойду свежим утром дышать;
И в душистую тень,
Где теснится сирень,
Я пойду свое счастье искать…
В жизни счастье одно
Мне найти суждено,
И то счастье в сирени живёт;
На зеленых ветвях,
На душистых кистях
Моё бедное счастье цветет.
(1878)

С. Рахманинов. Сирень, исп. Ирина Архипова

В качестве живописной иллюстрации импрессионистически свежей, живой, подвижной музыкальной мысли может послужить натюрморт советского художника Давида Борисовича Альховского (1912-1978).
Давид Борисович закончил мастерскую И.И. Бродского в Ленинградском институте живописи (ныне Институт им. И.Е. Репина, СПб), член союза художников, участник ВОВ. 
Сирень — удивительно живописный цветок, вернее соцветие, цветущий куст, который вдохновлял многих художников своей выразительностью, изменчивым колоритом, глубокой свето-тенью. Натюрморты с сиренью есть в наследии К. Коровина и М. Врубеля, П. Кончаловского и И. Левитана. В своём «Букете сирени» Альховский продолжает традицию русской реалистической школ, стремясь к передаче свето-воздушной среды, влажности, аромата и весеннего настроения. 

________________________________________________

  • https://ru.wikipedia.org/wiki/Альховский,ДавидБорисович
  • https://interaffairs.ru/news/printable/17863
  • Каталог выставки «Отражение души», Санкт-Петербург-Екатеринбург: 2017, с.20 

Спящая царевна говорит. Или о русском стиле, веретене и обрядах перехода

У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.

На днях я была в Мариинском театре, на опере М.И. Глинки «Руслан и Людмила». По изящному, даже рафинированному бельканто — волне себе итальянская опера, но костюмы и декорации воссозданы те самые: Александра Головина и Константина Коровина постановки 1904 года — русские и сказочные одновременно.

Яркие, расшитые золотом, клюквенно-красные, лазорево-синие, травянисто-зеленые, с жемчугами и драгоценными камнями, тяжелой парчой и невесомым шёлком — краски этой сценической картины напомнили мне живопись самого сказочного русского художника — Виктора Васнецова (1848 -1926), жившего на рубеже XIX-XX веков, в период возрождения интереса к древней Руси,  поиска того самого, искомого, «нашего-родного».

Одна из моих любимых картин-иллюстраций Васнецова — это «Спящая царевна».

Спящая царевна, холст, масло, 1921

Ох, сколько же было потрачено моих часов детства, чтоб разглядеть все подробности этой картины! Царевна-красавица спит беспробудным сном, но картина эта неспешно, по-былинному нараспев повествует.

Художник изображает красивый деревянный дворец, окруженный страшным дремучим лесом — неизведанным, опасным, тёмным-холодным-сырым, как начало мироздания. А если приглядеться, то справа можно увидеть палку с намотанным чёрным плащом и черепом козла… А там в глубине, может, и дракон-змей, и упаси Боже — Баба-Яга! Страшно!…

Добрыня Никитич и змей. 1918 год

Баба-Яга, 1917 года… рождения!

Во дворце, несмотря на печальную застылость, уютно и тепло. Царевна, все её слуги, придворные, музыканты, и даже звери погружены в глубокий сон. В этом изображении соединилось сразу два сюжета: «Спящая царевна» В.А. Жуковского и «Спящая красавица» Ш. Перро. Но Васнецов наделяет сказку русскими мотивами, делая её, нашей, народной. Какими дивными узорами покрыт роскошный, парчовый сарафан царевны, костюмы её подруг, скоморохов. Орнамент вьётся и по деревянным стенам, и по резным колонкам, и по ножкам своеобразного ложа, на котором царевна сидела, а потом и заснула, уколовшись веретеном.

На шестнадцатом году
Повстречаешь ты беду;
В этом возрасте своем
Руку ты веретеном
Оцарапаешь, мой свет,
И умрешь во цвете лет!

Кстати, о веретене. Прядение — рукоделие совершенно забытое, ненужное в современном фабричном мире. Взяв как-то в руки русское веретено (то, самое, что изящно упало рядом с маками и парчовой туфелькой царевны), я долго не могла понять, обо что там можно было уколоться! Оказывается, веретено запускали на полу, как юлу, оно кружилось, наматывая нить, и постепенно отёсывалось, образуя острый кончик. Веретено долго не служило, стачиваясь за несколько месяцев, как обычный деревянный карандаш.

Царевн у Васнецова довольно много, вот и буйный танец царевны-Лягушки, или бесконечное одиночество и потерянность царевны-Несмеяны, которой свет не мил. Но все они погружены в теремной интерьер, подробности которого очень интересны.

Царевна-лягушка

Царевна-несмеяна

Но вернёмся к спящей царевне. Фасады терема напоминают дворец Алексея Михайловича в Коломне, построенный в XVII веке: разноцветие, отсутствие симметрии, а отсюда и живописность, «чешуя» кровли, кокошнико-образное перекрытие крыш. Это не придуманный древнерусский мир «Владимира и Рогнеды» (1770 год) академического А. Лосенко и не идеальные крестьянки Венецианова начала XIX века. Васнецов опирается на подлинную иконографию русского быта и мировоззрения. На древне-пузатых, почти что кносских алых колонах мы видим странные капители: лики царевны и царевича — намёк на прерванную свадьбу.

Интересно, что мотив прерывания свадьбы или помолвки встречается довольно часто в русских сказках: уже упомянутый сюжет «Руслана и Людмилы», «Царская невеста» (и опера Римского-Корсакова и драма Льва Мея), «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях», ну и «Спящая красавица». Свадьба — обряд перехода в иное качество, когда человек становится беззащитным перед чарами злых духов, колдунов, всякой нечисти, желающей поживиться силами молодых душ. Наверное, поэтому  в русском традиционном обществе было столько специальных заговоров, сложных ритуалов, защищающих амулетов для предотвращения такого вот поворота к вечному сну, к смерти то есть.

Неспроста я углубляюсь во все эти подробности русской традиционной культуры, рассказывая о Васнецове и его «Спящей царевне», ведь рефлексия художников и музыкантов рубежа веков, ищущих русские подлинные мотивы (А.П. Рябушкин, В.Г. Шварц, К. Коровин, А. Головин, К. Тон, Ропет, М. Мусоргский, А. Бородин) привела их к древнерусской истории, былинам, сказкам и легендам. Но кроме того, и к языческому восприятию мира, где так и не прижилось рациональное христианство, а напрочь слилось оно с верой в водяных, кикимор, домовых, с верой в сглаз и порчу, с приворотным зельем, в оберегами от злых духов и сбывающимися предсказаниями…

Если А.С. Пушкин — создатель энциклопедии русской жизни, в некотором роде, автор нашего детства, где с младенческих времён через сказки мы узнаём о прекрасном и безобразном, о любви и разлуке, о подвигах и славе, о жизни и смерти, то Васнецов — без сомнения, сумел сформулировать зрительные образы русских сказок, сделав их запоминающимися и понятными. Его «Витязь на распутье», «Три богатыря», «Алёнушка» — своеобразный импринтинг русскости и визуальный символ национального определения.

Ну, а если взглянуть немного шире. Насколько культурно-исторические поиски «русского стиля» начала XX века перекликаются с тем, что происходит в Европе? Вполне! Давайте обратимся к прекрасным картинами английских прерафаэлитов, которые взяли курс на иллюстрацию сказок и артуровского цикла. Джон Кольер в 1921 году пишет свою незабываемую «Спящую красавицу». Но, согласитесь, это уже совсем другая история, и эта картина тоже весьма многословна!

Джон Кольер. Спящая красавица. 1921
Холст, масло. 111,7 × 142,2
__________________________________________

https://www.mariinsky.ru/playbill/playbill/2012/10/27/1_1800

Королева С. Виктор Михайлович Васнецов (1848-1926), том 30 «Комсомольская правда», М.: 2010

 

Крестьянки-Богини в творчестве Зинаиды Серебряковой



"...А сами немцы ходят богато,
И жён нарядно водят,
И взаперти не держат, как у нас..." -

Так пел в своем ариозо Иван Лыков, герой оперы Н.А. Римского-Корсакова «Царская невеста». Действие происходит в XVI веке, Лыков приехал из-за границы, и рассказывает друзьям, какие прогрессивные эти самые немцы, и как у них все необычно, непривычно, чисто и красиво, и даже женщины у них более свободные. И, действительно, женщины в Европе могли немного больше, чем в России (но и сжигали их чаще!..). Недавно я писала небольшой обзор о творчестве европейских женщинах-художницах. И это далеко не весь список!

В России патриархальный строй, при котором женщина должна быть домохозяйкой и хранительницей очага, не позволял ей профессионально заниматься искусствами, и только в XX веке приоритеты в обществе и семье изменились. Женщина добилась равноправия и возможности заниматься любым делом. Правда, иногда задумываешься, какой дорогой ценой!.. Мне бы хотелось рассказать об одной моей любимой художнице «Серебряного века» — Зинаиде Серебряковой, творчество которой обращается к славным образам детей, повседневного мира, быта, портретов близких, а также к миру крестьянской жизни, обобщая её до монументальных образов.

Зинаида Евгеньевна Серебрякова (1884-1967), известный живописец, дочь Е.А. Лансере. С именем З. Серебряковой ассоциируются её многочисленные портреты и автопортреты, разнообразные по стилю, колориту, настроению, однако, всегда живые, открытые в своем восприятии мира. Творческая судьба этой художницы неотделима от жизни семьи: мужа, детей, имения в с. Нескучное Курской области. Но мне очень нравится другая тема в живописи Зинаиды Евгеньевны — это работающая на земле женщина-крестьянка.

Композиция в картине «Беление холста» построена по типу монументальных росписей. Ощущение монументализации возникает, прежде всего, благодаря приёму вынесения фигур девушек на первый план, ракурсу снизу вверх, формированию крупных, монолитных форм, чистому цвету и равномерному освещению. Полотно образует своеобразный триптих, если мысленно разделить его на вертикальные части. Мы видим скульптурные формы античности и передачу световоздушной среды, матовость «темперного» колорита итальянских мастеров эпохи Возрождения.

Возвращаясь к «Белению холста», посмотрим на картину подробнее. Крестьянка справа стоит в свободной позе «контрапосто», этот термин античной скульптуры упоминается не случайно, Серебрякова некоторое время была в Италии, копировала произведения античности, образы крестьянок настолько объёмно вылеплены в пространстве картины, что возможно сравнение со скульптурой.

Работа над колоритом у Серебряковой основана на принципах пленэрной живописи: передача света, объёма, рельефа, а также особый несколько приглушённый «фресковый» колорит. Цвет, также как и композиция в данной картине направлен на создание масштабного изображения, эффекта монументальных росписей. Главным изобразительным средством в картине является освещение. Основной поток света уходящего за горизонт солнца заслоняют девушки. Кульминация света скрыта от зрителя почти чёрным сарафаном крестьянки.

В дальнейшем (1934-35 г) найденные приёмы передачи монументальности Зинаида Евгеньевна использовала во время работы над аллегорическими фигурами в доме барона Брауэра: «Времена года», «Флора», «Правосудие», но эти работы не сохранились, остались лишь подготовительные эскизы.

После окончания работ над панно Зинаида Серебрякова послала фотографии произведений своему брату, Евгению Лансере. В ответном письме Лансере так отозвался о работе талантливой сестры:

«Самою складною мне кажется „Юриспруденция“. Это панно особенно нарядно и богато заполнено. При своей простоте, скупости, так сказать, украшений, атрибутов. Завидую тебе, что ты так просто, так гибко, широко и законченно умеешь передавать тело».

Серебрякова в своей работе «Беление холста» во многом предчувствовала, а может, и являлась основательницей нового живописного идеала женщин, который потом подхватили художники соцреализма. Её крестьянки – это уже не Венециановские музы, картинно сидящие на фоне знойной жатвы, — они самостоятельны, красивы своей настоящей мощной физической красотой, совершенством тела, чёткостью, уверенностью движений. И, может быть, лучше всего об этом образе женщине написал Н.А. Некрасов свои бессмертные строки:

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях, 
С походкой, со взглядом цариц,—
Их разве слепой не заметит,
А зрячий о них говорит:
"Пройдет — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублем подарит!"