Эпоха Рембрандта и Вермеера. Шедевры Лейденской коллекции: про аллегорию чувств, неизвестного Рембрандта, недобросовестную медицину, в общем, надо идти!

В голландской и фламандской живописи XVII век художники часто обращаются к циклам картин, составляющим части одного целого, например: «Четыре первостихии», «Четыре времени года», «Двенадцать месяцев», «Четыре темперамента», «Пять чувств» — это наследие традиций эпохи Возрождения в Италии. Подобные сюжеты иллюстрировали совокупность материальных проявлений Природы. Явление микро-и макрокосмичности человека и вселенной – общее мировоззрение эпохи Возрождения, сохранилось в известном смысле и в период барокко.

«Унаследованная от поздней античности, составившая необходимую часть ренессансного пантеизма, микроскопическая система была построена на символических уподоблениях частей тела, темпераментов, пяти чувств, возрастов человека стихиям, временам года, месяцам и прочим реалиям природы. Тем самым, человек рассматривался, даже при сохранении традиционной богословской «рамки», как сугубо естественное, материальное существо. Сама микрокосмичность, составленность человека из кирпичиков вселенной становилась теперь залогом его богоподобного совершенства, тогда как в средние века, напротив, изымали человека как образ и подобие божие из тварного мира, подчеркивая его сверхъестественную обособленность от чувственно осязаемой среды» (1).

Часто изображение музыкантов является символом «Слуха» в излюбленной художниками того времени серии «Пять Чувств», чаще всего такие сюжеты встречаются в натюрмортах, но есть примеры и в других жанров. Например, Адриан ван Остаде (1610-1685), серия «Пять чувств» (Государственный Эрмитаж).

А вот еще одна занятная серия картин на тему пяти чувств человека, созданная голландским художником Рембрандтом. Причем, все желающие могут в скором времени с ней ознакомиться на выставке в ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москве.

Эта серия картин относится к раннему творчеству художника, и представляет совсем не размышления о возвышенных материях Вселенной как у Колери, и не о бытовых делах повседневности как у Остаде, а, скорее обращается к критике нравов, к сатире.

В «Торговце очками» очки продаются слепым, головные боли лечатся сомнительными операциями скальпелем (вспомним Босха «Извлечение камня глупости»!), в «Певцах» поют, в «Пациенте без сознания» приводят в чувства молодого человека после самой распространенной оздоровительной процедуры — кровопускания. Картина с изображением аллегории вкуса еще не найдена, что создает ощущение многоточия в этой изящной рембрантовской сюите.

Добавлю пару слов о том, почему тут всплывает тема недобросовестной медицины. В середине XVII века в Голландии существовало множество разновидностей врачебной практики: лекари объединялись в общества, требуя от муниципальных властей льгот и привилегий. Существовало условное деление докторов на интеллектуальных врачей, обучившихся в университете, изучавших науки, философию, латынь и греческий, на хирургов, делавших операции, и на аптекарей. Были так же и дантисты, и специалисты по лечению глазных болезней, были и шарлатаны, предлагавшие панацею от всех болезней. В общем-то ничего существенно не изменилось за последние 400 лет…

Итак, если у вас есть желание посмотреть картины Рембрандта, Доу, Ливенса, Мириса и других голландцев из крупнейшей коллекции старинной живописи американского собирателя картин Томаса Каплана, порассуждать о нравах, повседневной красоте жизни и тонкости художественного письма, то с 28 марта – 22 июля ГМИИ им. Пушкина вас ждет. Я уже собираюсь!

______________________________________________________________________

  1. Соколов М.Н. Бытовые образы в западноевропейской живописи XV-XVII веков, 1994
  2. Smith Pamela H. Science and Taste: Painting, Passions, and the New Philosophy in Seventeenth-Century Leiden // Isis. Vol. 90. No. 3. Sep., 1999. Pp. 421-461

Живописец: не только мужской род

Женщина-художник — это явление, которое заслуживает особого внимания. На протяжении всей истории российской живописи женщины — живописцы, поэты, композиторы — были вне профессионального образования и признания почти до начала XX века.

Иначе дело обстоит с западными «коллегами»: Голландия XVII века дала миру знаменитых и талантливых художниц, как Катарина ван Хемессен, владевшая искусством создания портрета не хуже своего отца; Клара Петерс — мастер натюрмортной живописи; Рахель Рюйш, дочь знаменитого врача Фредерика Рюйша, коллекция уродцев которого экспонируется в Кунсткамере Санкт-Петербурга. Эти дамы входили в гильдии св. Луки и были довольно успешны.

В XVI веке в Италии работала по-мужски экспрессивная и безжалостная Артемизия Джентилески. Ее по-тарантиновски кровавую сцену с убийством Олаферна трудно забыть. Есть версия, что в этой работе она выразила весь свой гнев и боль после того, как подверглась изнасилованию. Но есть у нее и прекрасный, задумчивый портрет лютнистки, который мы сегодня можем и посмотреть.

Позже в XVIII веке во Франции (и в России) были очень популярны портреты Элизабет Виже-Лебрен, а коллекция ботанической живописи Марии Сибиллы Мериан также экспонируется в  коллекции Кунсткамеры.

Еще можно вспомнить художниц рубежа XIX-XX вв., как Берта Моризо — прекрасная и единственная женщина в компании импрессионистов и Генриетта Роннер-Книп, которая одна из первых сделала котиков и щенков предметом бесконечного восхищения и умиления.

Музыкальные сюжеты в жанровых картинах голландских художников XVII века

Музыкальные символы в сюжетах бытовой живописи голландских мастеров XVII века были широко распространены. Концерты, веселящиеся компании молодых людей с музыкальными инструментами, лютнисты, гитаристы и флейтисты – частые сюжеты картин голландских мастеров. Но в зависимости от творческого метода художника, его темперамента и индивидуальных пристрастий музыкальная символика в живописных полотнах использовалась по-разному.

Какую песенку могут играть мальчики? Попробуем послушать!

Франс Хальс (Халс, Frans Hals около 1582-1666) работал в жанре группового и индивидуального портрета, создал неповторимые детские портреты. Поющие дети Хальса – (по некоторым данным это собственные дети художника) это собирательный образ музыканта и паяца, то есть герои легкомысленные, но искренние и чистые. Дети, имея искреннюю природу восприятия и выражения чувств, часто проявляют себя вне рамок норм правильного телесного поведения.

«Детские сценки в живописи «малых голландцев» одновременно отражают гуманистическую педагогику воспитания чувств в целом, как младенческих, так и взрослых, и непосредственно живописуют реальные обстоятельства семейного уклада, сливая эмблематику и натурную модель до полной неразличимости»[1].


Веселая жига от героя картины Яна Стена!

Так же как дети ведут себя гуляки: у них можно найти множество «детских» жестов и поз, которые в контексте обстоятельств приобретают вульгарную, отвратительную характеристику, и тут уже мы видим не мотив умиления педагогов, а строгость порицания моралистов. Образы комического, шутовского музицирования встречаются также в картинах Яна Стена (Jan Havickszoon Steen, 1623\1626-1669), например, в «Автопортрете с лютней».

Можно предположить, что этот ансамбль звучал вот так:

Эта же тема продолжается в многочисленных «концертах и «пикниках» Дирка Хальса (Халса, Dirck Hals, 1591-1656), брата Франса Хальса, где музыкальные инструменты и сами музыканты являются символами порока праздности. Сюжеты с молодыми, богатыми, беспечными музыкантами Д. Хальса, как правило, выражали аллегории vanitas, быстротечности земной жизни.

Такими же композициями «веселящихся компаний» знаменит художник Якоб Дюк (Дук, Jacob Duck, также Ducq, Duyck, Duick, Duc, 1600-1667). Сюжеты его картин посвящены сценам из жизни публичных домов: молодые люди в окружении женщин, вина, музыки, драгоценностей предаются праздному веселью.

На картине Хонтхорста вы можете увидеть большую басовую лютню — теорбу. Ее тоже можно услышать:

Хендрик Тербрюгген (Terbrugghen, Ter Brugghen) (1587\1588-1629), и Геррит ван Хонтхорст (Gerrit van Honthorst1590-1656) и Дирк Теодор ван Бабюрен (Dirck van Baburen, около 1595-1624) считались мастерами так называемого утрехтского караваджизма. Тербрюгген, Бабюрен и Хонтхорст писали преимущественно религиозные и мифологические композиции, интерпретированные как жанровые сцены, а также полуфигуры певцов, музыкантов и «концерты». Музыкант в живописи этих художников предстает в виде творческого человека, рождающего гармонию, в образе созидательной энергии и аллегории слуха (из серии «пять чувств»).

Геррит Доу (Герард Доу, Gerard Dou 1613-1675)в своих натюрмортах и бытовых сценах часто использовал аллегории музыки («Натюрморт с лютней, глобусом и книгой» 1635 г., серия автопортретов в мастерской с 1630-1665). Музыка в картинах Доу – это аллегория искусства, это сочетание искусств живописи и музыки, символ гармонии бытия. Герой-музыкант у Доу всегда один, в статичной позе меланхоличного размышления. Он стал сам частью неодушевленного интерьера, лишившись движений и жестов.

О чем может играть эта задумчивая девушка? Может, это пьесы Джона Дауленда...

Ян Вермеер Делфтский (Вермер Дельфтский, Jan Vermeer van Delft, Johannes Vermeer van Delft, 1632-1675) и Герард Терборх (Terborch, Ter Borch, 1617-1681) в своих картинах особенно часто обращались к сюжетам, связанным с музицированием. С помощью музыкальных мотивов эти художники тонко передавали мир чувств своих героев. Часто в их творчестве можно встретить «вариации» на тему одной и той же бытовой ситуации, но с небольшими изменениями: на первый взгляд бесхитростный сюжет их картин зачастую содержит изобретательную фабулу с многочисленными деталями и подробностями, понять которую помогает музыка.

____________

  1. Соколов М.Н. Бытовые образы в западноевропейской живописи XV-XVII веков. М. 1994

Музыкальные иллюстрации:

  1. Робер Баллар (1575-1650), Branles de village, десятихорная лютня
  2. Иоганн Готтлиб Конради (?-1699), Gigue, одиннадцатихорная барочная лютня
  3. John Playford`s English Dansing Master, скрипка, лютня, виола
  4. Робер де Визе (1650-1723) Prelude, теорба

Герард Терборх. Бокал лимонада

В картинах «малых голландцев» изображение быта голландского бюргерства, домашнего уюта, явилось основной темой, сформировавшей развитие таких жанров как натюрморт, интерьер, изображение бытовых сцен.

Сюжеты картин Герарда Терборха (Gerard ter Borch, 1617-1681), как правило, сосредоточены на теме взаимоотношений людей, передаче их характеров и разных настроений. Значимой заслугой Терборха можно считать создание иконографических схем в жанровой живописи, которыми в дальнейшем пользовались художники более позднего периода. Терборх много путешествовал, был в Италии, Испании и Англии, работал не только в бытовом жанре, но и в жанре портрета и пейзажа.

В своей картине «Бокал лимонада» (1663-64 год, 67,2Х54 см., Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург) автор помещает героев в центр композиции, в замкнутый, тесный интерьер, исключая яркие детали обстановки. Лица, позы и жесты героев чрезвычайно любопытны, и именно на их сплетении построена интрига этого сюжета.

Это небольшая картина справедливо могла бы носить название «У сводни», здесь уместно вспомнить работу Дирка ван Бабюрена «Сводня» (1622), Яна Вермеера «У сводни» (1622), Геррита Хонтхорста «Сводня» (1625). Во всех случаях в руках героев картины есть бокал с вином, музыкальный инструмент (лютня), помимо молодых людей присутствует старуха-сводня.

В картине «Бокал лимонада» Терборх в отличие от своих предшественников создает целомудренный образ девушки. Да и старуха не терзает зрителя своим уродством или откровенной алчностью. Композиция строится на расположении в пространстве рук, ног и лиц героев. Художник создает устойчивую позу мужчины, показывая его ногу, его опору на колено. Воля девушки немного скована жестом и взглядом старухи, которая подталкивает ее к мужчине. Руки молодых людей почти соприкасаются в стремлении удержать бокал лимонада. Именно этот предмет художник делает центром композиции — и геометрическим, и смысловым. Приготовление напитка является лишь предлогом для их близости.

Терборх отличается мастерством создавать различную фактуру материала костюмов и обстановки. Прекрасно выписаны столик с посудой, стоящий справа от юноши, богатая, атласная юбка девушки, золотистый шелк ее накидки и пушистая меховая оторочка.

Известно, что моделью для молодой женщины в картине «Бокал лимонада» была сестра художника — Гезина, которая тоже занималась живописью и часто копировала произведения своего брата. Моделью юноши послужил младший брат Терборха — Мозес. Терборх так же как де Хоох не стремится идеализировать своих персонажей: девушка имеет типичное лицо голландки того времени, а рыжеватый юноша в своей широкополой шляпе даже немного комичен в роли ухажера. Но герои Терборха юны и свежи, и в этом их прелесть и привлекательность.

Питер де Хоох. Хозяйка и служанка

В бытовом жанре Голландии XVII века художники изображали те ситуации, которые могли бы случиться в жизни. Жанровые сцены «малых голландцев» – это крепкие композиции, которые были поставлены в мастерской художника, с помощью актеров и моделей. Жанровые сцены изображают не конкретных людей, а типы обстоятельств и обобщенные характеры, чтобы получился эффект «как в жизни». Этого эффекта мастерски достигает в своих работах Питер де Хоох (де Хох).

В картине «Хозяйка и служанка» Питера де Хоох (Pieter de Hooch, Hoogh, 1661-63, 53×42, х.м., Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж) композиция держится на четком ритме вертикальных прямых: калитка, детали ограждения, устремившийся вверх цветок в вазоне, вертикаль дома на заднем плане, ставни, окна, дверной проем. Помимо очевидных геометрических вертикалей можно еще учесть и ряд менее заметных: деревья, устремившиеся в небо, осанка хозяйки, плетеная корзина, стоящая рядом служанка. Но именно небольшой наклон фигуры служанки нарушает порядок параллельных линий и создает некий конфликт форм и кульминацию.

Цветовой тон в этой картине подчинен ровному освещению светлого, но не солнечного дня. Так, перекличка красного, кирпичного, светло-красного и розоватого объединяет колорит и в то же время, формирует кульминационные точки.

Но, говоря об этой картине де Хооха сложно утверждать с уверенностью, что художник употребил иносказательный язык символов, создавая аллегорию жизни-смерти или портрет тяжело больной женщины, готовящейся к смерти. Возможно, эта интерьерная картина, с крепкой композицией, красивым гармоничным колоритом, настроением спокойствия и умиротворения должна была украсить комнату заказчика, воспевая порядок и спокойную красоту бюргерского мира.