Jean-Paul Gourdon. Натурализм фаянса.

Jean-Paul Gourdon. Натурализм фаянса.

Должен ли художник воспроизводить природные формы, достигая высшей степени имитации, или его цель — переосмысление реальности? Каждый мастер находит свой ответ на этот вопрос. Сегодня я предлагаю вам познакомиться с творчеством французского художника Jean-Paul Gourdon, который в 1997 году получил награду «Best French Craftsman»-«Лучший французский мастер», делает фаянс в стиле 18 века. Более подробная статья о нем здесь.




Подобные предметы декоративного искусства имеют давнюю традицию. То, что делает Jean-Paul Gourdon — это хорошо забытое старое. Почитать о фарфоровых натюрмортах в Царском селе можно здесь. Играть в догонялки с природой — удивительно увлекательное занятие. Возможно, именно в миметическом искусстве заложен правильный путь познания мира, а, может, это всего лишь один из этапов восприятия красоты и формы.

Le Roman de la Rose.

Путешествие во сне, осознанное сновидение, восприятие сна как параллельной реальности — это, скажете вы, мировоззрение сегодняшнего дня. Nil sub sole novum1 — отвечу я, и не случайно хочется вспомнить латынь. Сегодня мой рассказ будет вдохновлен удивительной книгой, написанной в далеком XIII веке, в средневековой Франции. В этой книге сон так же реален, как явь, сон — это основное место действия.
Думаю, многие уже догадались, что речь идет о знаменитой «энциклопедии средневековья», о «Романе о Розе«. Этот роман в стихах2 состоит из двух частей: автор первой части — Гийом де Лоррис (Guillaume de Lorris), второй — Жан де Мен (Jean de Meung). Хотя роман и объединен в две части, по моему ощущению это два совершенно разных произведения. Первая часть — это чистый образ, написанный вдохновенным двадцатилетним юношей, вторая часть — это уже нравоучительная поэма, представляющая скорее интеллектуальный интерес. Читая первую часть, ощущаешь вкус, цвет и аромат,  во второй части включается в работу другое полушарие мозга: автор заставляет читателя анализировать, посмеиваться, соглашаться или спорить. Хотя, все же чаще соглашаться: удивительно, насколько мысли средневековья актуальны для современности3.
Но следуя теме нашего блога — натюрморт, мне бы хотелось привести примеры некоторых книжных иллюстраций, созданных в XIV-XV веках, во Франции.

A leaf from the "Romance of the Rose", 1390, 30?24.5 см, Варшава

A leaf from the "Romance of the Rose", 1390, 30?24.5 см, Варшава.

Guillaume de Lorris and Jean de Meung, Le Roman de la Rose, in a manuscript made for Louise of Savoy, mother of Francis I, with many miniatures in the style of Robinet Testard, French, late 15th century.

Guillaume de Lorris and Jean de Meung, Le Roman de la Rose, in a manuscript made for Louise of Savoy, mother of Francis I, with many miniatures in the style of Robinet Testard, French, late 15th century.

Guillaume de Lorris and Jean de Meung, Le Roman de la Rose, in an illustrated copy dated in a half-erased inscription at fol. 153v, Paris 1348.

Guillaume de Lorris and Jean de Meung, Le Roman de la Rose, in an illustrated copy dated in a half-erased inscription at fol. 153v, Paris 1348.

Эти интерьерные сцены — как иллюстрации первых строк романа:

Мне шел тогда двадцатый год:
Амур в ту пору дань берет
Со всех. Однажды в час ночной
Я спал, как будто бы хмельной,
Так крепко, что во сне был явлен
Мне мир иной, и им оставлен
В душе моей глубокий след, —
Сон сбылся через много лет.

Подобный сюжет сна и спальни, изображенный в иллюминированных книгах, мы уже рассматривали раньше, например, в рассказе о “Путешествие души”(Jean Galopes, Liber Peregrinationis Animae). Средневековые художники вводят минимум бытовых подробностей: умывальник, кровать с балдахином, стол, стулья или кресла. Пространство передано тоже условно, перспективные сокращения далеки от классических построений, здесь мы видим пример обратной перспективы, принятой в средневековой живописи и в иконописи. В целом, этот предметный мир представляется как декорации, в котором живет человек. Природа оказывается ближе и интереснее, с какой удивительной любовью и вниманием художник выписывает орнамент цветов и листьев в оформлении книги и далее в сценах (можно найти здесь). Почти так же как автор романа подробно и с любовью описывает райский сад, куда он случайно попадает во сне.

Я очень рекомендую прочесть эту книгу (в переводе И.Б. Смирновой или на каком-нибудь из европейских языков), подробно познакомиться с иллюстрациями (например, здесь) и ощутить вкус той эпохи, потому что очень часто, упуская что-то из прошлого, мы теряем яркую краску настоящего. Роман о Розе — о любви, согласитесь, что Ars amandi4 — это тема, которая никогда не сможет потерять актуальность.

——————————————————

1 Ничто не ново под солнцем (лат.)

2 здесь и далее цитаты по изданию: Роман о Розе. Средневековая аллегорическая поэма / Авт.: Гийом де Лоррис, Жан де Мён; Пер. и коммент. И. Б. Смирновой. М., 2007.

3 в контексте этих размышлений хотелось бы порекомендовать книгу Франциски Фуртай «Ars et schola. Теория изобразительного искусства в Средние века», изд. Эйдос, 2010

4 Искусство (наука) любви (лат.)

Профессии и занятия. Часть 2. Портной.

Продолжая тему профессий и занятий, отраженных в живописи и гравюрах средних веков и эпохи Ренессанса, мне бы хотелось рассказать о профессии портного. В средние века квалифицированные ремесленники занимали промежуточное место между крестьянами и знатью. Рост городов привел к увеличению ремесленного люда. К XV веку представители всех профессий были объединены в гильдии, в которых были выработаны правила работы и условия членства. В таких странах как Англия и Франция, ремесленные гильдии были силой, с которой правителям приходилось считаться.

Австрийская национальная библиотека. Вена. Codex Vind.SN.2644

Портной снимает мерку с заказчика. Австрийская национальная библиотека. Вена. Codex Vind.SN.2644

На столе у портных мы видим натюрморт рабочего беспорядка: ткань, ножницы, обрезки материи. Дело портного было потомственным. Притом часто это ремесло становилось искусством, вдохновенным и тонким. Мирное время обращает человека к искусству и к заботам собственной наружности. Портной стал не только исполнителем, но и автором костюма.

Мастерская портного. Гравюра, конец XVI века

Мастерская портного. Гравюра, конец XVI века.

Портные XV века отлично владели многими приемами шитья, какими мы располагаем сейчас, и почти всеми видами покроев, развитию которых способствовал интерес к анатомии и геометрии. Ренессансные портные шили одежду и создавали костюмы. Это не одно и то же. Одежда — это рубашки, штаны, кафтаны и перчатки, а костюм — это целостный образ, ансамбль, подобранные с учетом положения человека, его регалий, грима, мелких аксессуаров.

Портной. Джамбаттиста Морони. 1570 г.

Портной. Джамбаттиста Морони. 1570 г

Волокна льна, шерсть овец, шкуры волов, перламутр раковин, кристаллы камней, нить шелковичного червя, металлы, красящие соки растений, ароматические выделения китов и мускусных кошек — все это человек эпохи Ренессанса рассматривает как первичный материал для особого творчества, для создания собственного облика.

Британская библиотека. Лондон. MS Royal 15. E.VI f.269 r

Мастера красят материю. 1482, Фландрия. Британская библиотека. Лондон. MS Royal 15. E.VI f.269 r

Не сохранились свидетельства о подробностях процесса крашения одежды в XV веке, но более поздние документы нам доступны. Например, в 1607 году торговая фирма разослала список товаров, где были перечислены семьдесят четыре цвета, помимо оттенков, знакомых нам в современное время, были и такие как «цвет трубочиста», «поцелуй меня, милашка», «цвет короля», цвет потерянного времени» и т.д. Так как красили вручную, и каждый красильщик, гордящийся полученным новым цветом, давал ему соответствующее имя.

Столь трепетное и серьезное отношение к производству ткани, пошиву одежды и созданию костюма дает нам прекрасную иллюстрацию способа мышления людей того времени. Ремесленник как творец, искусство как ремесло — эти понятия близки и часто пересекаются в мировоззрении человека XV-XVI веков. Детали повседневной жизни той эпохи могут заставить нас о многом задуматься, в наш век одноразовых вещей, сделанных на фабричном потоке.

Профессии и занятия. Часть 1. В мастерской ювелира.

Для написания статьи использовался материал из книги Аллы Черновой «Все краски мира, кроме желтой…» (М.: Искусство, 1987)  и  из энциклопедии «Панорама средневековья» под ред. Р. Бартлетта (М.: Интербук Бизнес 2002).

Стефан Лохнер. Лютни и розы.

Стефан Лохнер. Богоматерь в беседке из роз. 51х40 см. Музей Вальраф-Рихартц, Кельн

Стефан Лохнер. Богоматерь в беседке из роз. 51х40 см. Музей Вальраф-Рихартц, Кельн

«Я дал три вейспфеннига и еще два вейспфеннига за то, что мне показали картину, написанную мастером Стефаном в Кельне» — записал А. Дюрер в своем дневнике, в 1520 году.

Мастер Стефан — это Стефан Лохнер, знаменитый немецкий живописец XV века. В этой картине мне показались интересным место действия (райский сад) и музыкальные инструменты ангелов. Самостоятельного натюрморта здесь нет, но предметный мир, достойный внимания, присутствует. Сначала о розах.

Мадонна в розарии относится к иконографической традиции в верхнерейнской и кельнской живописи XV века, когда две метафоры (роза и сад) объединились в единый сюжет в живописи. Роза — символ Марии, а сад (из песни Песней Соломона) — символ ее девства. Картина поражает своим тонким колоритом, нежным обликом Марии и медитативным настроением. Перед этим образом малограмотные миряне могли читать краткий цикл молитв, который заменял более полную практику —  общепринятую  в образованных кругах. Помимо воссоздания образа золотого райского сада  художник обращается к слуху молящихся, следуя словам царя Давида:

Хвалите Его во гласе трубнем.
Хвалите Его во псалтири и гуслех
Хвалите Его в тимпане и лице,
Хвалите Его во струнах и органе.
Хвалите Его в кимвалех доброгласных.

И вот теперь о музыкальных инструментах. Ангелы, окружающие Богоматерь с Младенцем восхваляют и воспевают Господа. Маленькие ренессансные лютни с прекрасной резной розой, прелестные органы-портативы, миниатюрная псалтирь — все это инструменты той далекой эпохи, но они изготавливаются до сих пор в небольших мастерских Германии. Например, у меня есть интересные воспоминания о посещении лютневой мастерской в Бремене. На этих фотографиях можно увидеть тайну изготовления лютни в мастерской мастера  Marcus Wesche. Лютневые заготовки, специальные инструменты, станки, и, снова тончайшее кружево розы в центре инструмента. Традиции старинных музыкальных инструментов до сих пор живы в Германии да и в других странах Европы.

Книга Раисы Кирсановой «П.А. Федотов. Комментарии к живописному тексту».


Предлагаю сегодня вам познакомиться с очень интересной книгой Раисы Кирсановой о творчестве П.А. Федотова (М.: НЛО, 2006). Каким образом эта книга связана с натюрмортом? Напрямую. Дело в том, что автор описывает предметный ряд каждой картины с точки зрения истории костюма, мебели, орденов и всех предметов, которые художник вводит в свои работы. В качестве анализа не случайно были выбраны работы П. Федотова, ведь именно этот художник добивался максимальной точности в изображении предметов и фактур материала. В его работах отразилась материальная жизнь российских сословий того времени.

Р. Кирсанова обращает внимание на время года, время действия (день-вечер-ночь) день недели, на дурные привычки хозяев, бороды и усы, утварь и цвет обоев. Эти комментарии к тексту — бесценный материал для историков русской моды и быта первой половины XIX века. Вот например, описание комнаты в картине «Не в пору гость» или «Завтрак аристократа»: «Из меблировки модными деталями на время написания картины можно считать ковер, дорогую лампу и кресло. Остальные вещи по стилю либо более раннего времени, либо используются не по назначению, как этажерка, например, стоящая по правую сторону от стола. Этот тип мебели с открытыми полками получил широкое распространение с самого начала XIX века. В мужских кабинетах этажерка чаще служила для книг; в дамских и гостиных — употреблялась как горка». (стр. 108)

Кроме исторических и бытовых трактовок вещей рассматриваются и их художественные функции: влияние на колорит и композицию. Но, как выясняется, часто цветовое решение картины отражало не только художественный замысел автора, но и моду тех лет: «Частое использование зеленого или зеленоватого цвета стен у Федотова — скорее всего лишь дань господствовавшей моде на оттенки этого цвета. Врачи советовали давать отдых глазам с помощью рассматривания предметов зеленого цвета — стеклянных пирамидок, пользоваться защитными очками с зелеными стеклами; переходить со свечного освещения на новые механические лампы, получивших название карсельских по имени своего создателя. Такая стоит на столе молодого человека, и стеклянный колпак ее покрыт «сквозистым» штучным кружевом голубоватого оттенка». (стр. 112)

Рекомендуем почитать!