История предметного мира

Category Archive История предметного мира

Очарованные предметным миром…

Сегодня я расскажу вам о своеобразных «натюрмортах«, сформированных в необычных объемных формах. Открытия в области наук – математики, географии, биологии, физики и в том числе оптики – не могли не повлиять на искусство живописи, как в сюжетном направлении (появление ботанических зарисовок, натюрмортов, изображающих редкости), так и в использовании новаций для создания изображений. В голландском искусстве XVII века встречаются интересные объемные построения как Peepshow — уникальные эксперименты с оптическим воспроизведением трехмерного пространства.

5.	Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.

Самюэль ван Хоогстратен. Вид интерьера голландского дома. 1655-60. Дерево, масло, 1655-60 г., 58 x 88 x 60,5 см. Национальная галерея, Лондон.

Peepshow — это прямоугольная деревянная коробка, в которой отсутствовала одна стенка, внутрь нее помещались части картины – виды интерьера, пейзажи. В стенах описываемого ящика было просверлено отверстие, через которое рассматривали картинку. Эффект заключался в том, что если зритель смотрел в отверстие – то видел трехмерное изображение, если через отсутствующую стенку – то изображение не формировалось. Самым знаменитым автором-создателем рeepshow был Самюэль ван Хоогстратен, голландский живописец, гравер и литератор. В основу таких оптических устройств был положен принцип анаморфоза. Анаморфоз — оптическое явление, вследствие которого происходит искажение изображения; например, отношение высота-длина не совпадает с видимой реальностью. Это деформированное изображение, вытянутое в высоту, в длину или в глубину, составляет нечто вроде оптического ребуса, разгадать который можно, если смотреть с определенной точки зрения, корректирующей изображение, или с помощью цилиндрического или конического зеркала, которое размещено перпендикулярно изображению.

Подобные оптические устройства позволяли художникам создавать объемные изображения, выходя за рамки возможностей живописи.

А вот пример натюрморта и интерьера, созданного не оптически, а совершенно реально, из таких же материалов, что и настоящие предметы, только уменьшенные в несколько раз. Речь идет о кукольных домиках , которые были популярны в богатых семьях Европы. Самыми элегантными считаются голландские кукольные дома. Изящные кукольные интерьеры создавались в особых шкафах — «кабинетах» или «домах-полках». Кроме домов для кукол, в Голландии делались макеты разнообразных мастерских, школ, наполненных множеством соответствующих предметов. И, конечно, создавались целые игрушечные лавки-магазины для детских игр: на крошечных игрушечных «макетах» дети обучались делать покупки, готовясь к этой важной стороне взрослой жизни.

Кукольный домик. XVII век. Рексмузеум, Амстердам.

Кукольный домик. Petronella Oortman, XVII век. Рексмузеум, Амстердам.

Удивительно, как в то далекое время любили предметный мир — его запечатлевали на холсте, делали макеты, экспериментировали с оптикой… Люди играли в созданную ими самими вселенную, любуясь и смакуя ее порядок и форму. Очарованные предметным миром, они складывали пазлы своих интерьеров и находили в этом гармонию жизни. Кто знает, может, и нам следует у них поучиться…

Музей истории Хельсинки.

Продолжаю тему музеев. Недавно посмотрела замечательную экспозицию, представленную в городском музее Хельсинки. Музей небольшой, расположен на двух этажах, отражает историю города в предметах, инсталляциях, фотографиях от древних времен до XX века, включая экспозицию с телефонами Nokia и модной домашней техникой. Наиболее интересный предметный ряд был представлен в витринах, посвященных XVI-XVIII векам и концу XIX, особенно северному стилю модерн, короче говоря, югенстиль, во всех его проявлениях: от архитектуры до упаковок для конфет.

Вот несколько фотографий витрин, где воссоздана повседневная жизнь середины XVII века, этот натюрморт напоминает быт и других европейских стран. Например, голландские трубки, помните, мы о них уже как-то говорили вот здесь.

Жилище финских крестьян состояло из двух комнат: в одной жили, другая была предназначена для особенно торжественных случаев: фестивалей урожая или религиозных праздников. Центральное место в жилой комнате занимала печь, вдоль стен были лавки, позже появились буфеты. Распорядок жизни был созвучен с временами года: летом много работы за пределами дома, а зимой — внутри. Вообще, как мне показалось, спокойное отношение к жизни, которая вручена в надежные руки Бога, сохранилось у финнов до сих пор.

На фотографии ниже можно увидеть воссозданный интерьер магазина XVIII века. Натюрморт этих витрин весьма разнообразен, ведь тут продавались товары по принципу «все, что нужно»: от лекарств и булочек, до фарфора и тканей.

Вот такие сегодня получились натюрморты из жизни финнов в XVII-XVIII веках. В заключении небольшой экскурсии по этому музею, хочу сказать, что его посещение по карточке Хельсинки (можно приобрести на ж\д вокзале) бесплатно, расположен он в центре города, его осмотр занимает не так уж много времени, а приятное созерцание и общее представление об истории города вы получите в полной мере.

Экспозиция музея истории Петербурга.

В Румянцевском особняке создано несколько интересных экспозиций: «НЭП. Образ города и человека», «От будней к праздникам. Этюды из 1930-х гг.», «Ленинград в годы Великой Отечественной войны», «Особняк Румянцева. История здания и его владельцев». Так же там можно посетить и временные выставки живописи и графики.

В контексте темы нашего блога о натюрмортах, мне показалось интересным рассказать об экспозиции «НЭП», которая собственно и сформирована как ряд интерьеров и натюрмортов того времени. Мои фотографии получились не очень удачными, потому что инсталляции, воспроизводящие комнаты, были загорожены стеклом и сигнализацией, но все-таки кое-что показать могу.

Коммунальная кухня.

Коммунальная кухня.

На такой коммунальной кухне обитают до сих пор многие петербуржцы. Только что исчезли примусы, рубель (слева на столе — предмет для катания, разлаживания белья), да посуда обрела модные ИКЕевские формы.

Ресторан.

Ресторан.

Смотря на инсталляцию «Ресторан», мне воспоминается описание ресторана «Грибоедов» из романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Эх-хо-хо… Да, было, было!.. Помнят московские старожилы знаменитого Грибоедова! Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга!»

Жилая комната.

Жилая комната.

Кусочек спальни, где на выкрашенном в красную краску полу лежит полосатый половичок, кружевная салфетка на комоде, вазочки и статуэтки того времени, и, конечно, ручная швейная машинка. В фильме А. Роома «Третья мещанская» (1927) отлично показан тот самый коммунальный натюрморт, сосредоточенный в очень стесненных жилищных условиях.

Подлинные предметы быта, мебель, одежда 1920-х годов создают образ времени, передают настроение эпохи. Годы НЭПа пока еще не так далеки от нас, поэтому многие предметы еще можно найти в бабушкиных сундуках. Тема ретро дополнения в интерьерах квартир сейчас очень популярна, потому что несмотря на эргономичный дизайн современной утвари — новой, блестящей, красивой, — нам почему-то хочется иногда ощущать в руках старые и даже ветхие предметы будто из другой вселенной. Я всем рекомендую посетить эту выставку, вы сможете погрузиться в эпоху геров «Двенадцать стульев», услышать музыку того времени, что-то лучше понять и почувствовать из нашей российской истории, а, возможно, и из своей жизни.

И. Босх. Немного об истории греховного зеркала.

И.Босх. Семь смертных грехов. Музей Прадо.

И.Босх. Семь смертных грехов. Музей Прадо.

И.Босх. Семь смертных грехов. Гордыня.

И.Босх. Семь смертных грехов. Гордыня.

Зеркало — такой простой предмет современного быта, но, как оказалось, не всегда он был так безобиден, и поможет нам в этом убедиться картины Босха. Этот художник не писал натюрмортов, но предметный мир у него изображен подробно и тщательно. Итак, зеркало.

«Ввиду того, что среди вещей, признанных ею принадлежащими ей, было найдено несколько предметов, крайне подозрительных с точки зрения того, что они могли быть ею использованы для наведения порчи и сглаза, а именно: две засушенные пуповины новорожденных младенцев; простыни и предметы дамского туалета, испачканные менструальной кровью; ладан, зеркало, небольшой нож, завернутый в кусок полотна, а также листы бумаги, испещренными словами заклинаний» — так начинался обвинительный приговор одной французской дамы, схваченной в 1321 году по обвинению в ереси, измене мужу и колдовству. Само наличие зеркала — уже являлось частью обвинения! Кстати, мадам была приговорена к «стенам», то есть пожизненному заключению в тюрьме.

К XVI веку,  то есть к моменту написания этих картин, статус зеркала все-таки был оправдан его важной утилитарной функцией. Самыми дорогими и качественными считались венецианские зеркала. Стеклодувы Лотарингии пытались создавать для рынка «весьма сходные» с венецианскими, но более дешевые зеркала. И наконец, самыми заурядными и непримечательными были стальные или бронзовые зеркальца.

Но все-таки… В то время существовала шутливая присказка: «О, женщина, румянящая лицо и не помышляющая о хозяйстве! Когда берешь ты в руку хрустальное зеркало, бойся обмануться». Блюстители нравов видели прямую зависимость между прихорашиванием у зеркала и ее нравственным падением. Что мы и видим в первом фрагменте из картины «Семь смертных грехов»: дьявол поддерживает зеркало для того, чтобы женщина могла вдоволь покрасоваться. Этот фрагмент олицетворяет Гордыню: дьявол внушает женщине тщеславные мысли, которые приведут ее душу к гибели. Символику зеркала поддерживает натюрморт на полу: сундучок с украшениями. Мотив зеркала, словно реприза в музыкальной форме, в этом фрагменте повляется дважды: приглядитесь, чем занят господин в соседней комнате?

И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад.

И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад. 1500—1510

И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад, деталь

И. Босх. Сад земных наслаждений. Ад, деталь

Тот же дьявольский мотив в трактовке зеркала мы видим в «Аду» — на правой створке триптиха «Сад земных наслаждений». Здесь Босх отражает средневековую мысль о том, что власть отражения материального зеркала — лжива и смертельна (потому и происходит эта сцена в аду, откуда нет спасения), а единственно истинно зеркало Священного Писания.

Удивительно, несмотря на повседневное употребление зеркала в быту, всякое его упоминание примерно до XVII века на территории Европы будет непременно содержать призывы к преодолению материального и распознавания иллюзии — чтобы обрести истинный свет, который изливается настоящим и чистым зерцалом духовности.

P.S. Для заинтересованного читателя рекомендую книгу Сабин Мельшиор-Бонне «История зеркала». М.:НЛО, 2006 г.

История изображения предметного мира. Часть V: Японская гравюра.

Судзуки Харусигэ. Снег в Ёсиваре, 1771

Судзуки Харусигэ. Снег в Ёсиваре, 1771г.

Иппицусай Бунтё. Красавица Кагия О-Сэн, сер.18 века

Иппицусай Бунтё. Красавица Кагия О-Сэн, сер.18 века.

Тёбунсай Эйси. Лист Кисэн Хоси, конец 18 века.

Тёбунсай Эйси. Лист "Кисэн Хоси", конец 18 века.

Продолжая тему традиций изображения предметного мира, я обратилась к искусству Японии, к утонченным гравюрам этой загадочной страны восходящего солнца.
Наибольшее распространение получила техника ксилографии — гравюры на дереве — эта работа требует точности, терпения и виртуозного мастерства. Подчас художник и мастер, вырезающий и печатающий гравюру, были разными людьми. Но нужно помнить, что гравюры — многотиражный продукт, и в этом их огромное преимущество. Они выполняли коммуникативную функцию, распространяя информацию об особенностях природы, быта, рассказывали о первых красавицах, актерах, воинах. На примерах перечисленных сюжетов сформировались различные жанры, часто не совпадающие с общеизвестными жанрами европейской живописи. Бидзин-га — изображение красавиц (гейш, куртизанок), муся-э (воины), фукэй-га (пейзажи), якуся-э (актеры), сюнга (эротические картины), катё-э (птицы и цветы) и, на мой взгляд, самый загадочный жанр — укиё-э, который посвящен изображению картинам изменчивого мира. Этот жанр стал весьма распространенным в XVII-XVIII веках и особенно стал популярным к XIX веку. Гравюры укиё-э издавались как отдельные альбомные листы, в виде художественных альбомов или книжных иллюстраций. Атмосфера жизнеутверждающего бытия передавалась в созерцательных изображениях сцен повседневной жизни, где были возможны самые разные сюжеты. И хотя здесь мы не можем говорить о самостоятельном жанре натюрморта, но предметный мир в этих работах играет важную роль.
Японская гравюра этого направления — это игра линий, ритма, фигуры и фона, красочных пятен и незаполненных цветом участков фона. Это демонстрация модных тканей и фасонов, изменчивых складок, хорошо уложенных причесок. Поэтому рассматривать особенности воспроизведения предметов на этих изображениях кажется нелепым, ненужным, потому что теряется смысл, обаяние и шарм.
На гравюре Судзуки Харусигэ представлена бытовая сцена в покоях куртизанок «веселого дома», несмотря на многочисленные бытовые подробности, название гравюры отсылает нас к пейзажу за окном. Своеобразным эпиграфом служит поэтическая строфа: «Я не заметил, как выпал снег. Трудно будет найти дорогу домой». Мы можем предположить, что снег выпал именно в то время, когда гость, которого теперь уже везут в паланкине (посмотрите за окно!) предавался любовным утехам. Проснувшись, он не прикоснулся к кушаньям, принесенным красавицей. И теперь она, вернувшись в общество подруг, подогревает трапезу в горшочке на жаровне. Позади жаровни расположен столик из красного лака для чашек с сакэ, а на черном подносе уже начинает таять кролик, вылепленный из только что выпавшего снега. Понимая ситуацию, осознавая тонкости бытовых подробностей, наблюдая за жизнью вещей, которая неразрывно связана с действиями героев, начинаешь понимать, что бесконечное движение линий связывает живое и неживое. Гармония силуэтов, лишенных светотеневой моделировки, создает единое пространство и единое время, когда все течет и изменяется, оставаясь прежним. Причем, стабильность и неизменность здесь, на мой взгляд, формируется благодаря традициям изображения и иконографии образов. У всех художников есть свои особенности, свой стиль, но он существует только в пределах неизменной системы координат, только в рамках принятой для того периода эстетики.
Если в предыдущей работе предметы создали сюжет, то на гравюре Иппицусай Бунтё предметы функционируют как символы. Изображенная красавица — знаменитая для своего времени О-Сэн, дочь торговца напитками Кагия (это написано на бумажном фонаре). Магазин этот располагался на пути паломничества к синтоистскому святилищу. О-Сэн держит в руках поднос с рисовыми колобками — предназначенными не для еды, а для жертвы. Пилигримы преподносили эти шарики божеству святилища — как символ выздоровления от болезней. Изящная фигура девушки, словно ветка сакуры — излучает нежность и очарование, являя собой еще один символ — приход весны.
На гравюре художника Тёбунсая Эйси изображена женщина-поэт, судя по одежде, она — жена самурая невысокого ранга. Книга на столе — «Повести Гэндзи», лампа, письменные принадлежности, стол, сундучок — все изображено очень подробно и аккуратно. И опять, представленное пространство двумерное, плоскостное, но зритель чувствует время: этот лист только что держали в руках, через несколько секунд женщина подберет нужное слово и ее кисть изобразит чудесный каллиграфически и поэтически-точный иероглиф. Данная серия гравюр рассказывает о женщинах, стремящихся превзойти в словесном искусстве мужчин. На этом листе женщина состязается в мастерстве с поэтом по имени Кисэн Хоси, его стихотворные строчки (на гравюре — справа) гласят: «Мой маленький дом стоит на юге Киото, и тут живет олень. Но столичные жители этого места не любят. Он говорят, что живу на задворках потустороннего мира».
Разговор о предметном мире в японских гравюрах очень интересен и может продолжаться бесконечно. Я лишь поверхностно затронула в этой статье несколько вопросов. Хотелось бы еще рассказать об открытках-суримоно, где подчас встречается сольный натюрморт, и об изображении европейских вещей, завезенных в Японию, но об этом как-нибудь в следующий раз. Торопиться некуда, если верить в то, что «мы живем лишь мгновение… Мы плывем по течению жизни, словно тыква, увлекаемая потоком…» (из повести «Новые времена», 1661 г.).

История изображения предметного мира. Часть I: Древний Египет.

История изображения предметного мира. Часть II: Античность.

История изображения предметного мира. Часть III: Древнерусская иконопись.

История изображения предметного мира. Часть IV: Книжная миниатюра северных мастеров.