Архив

Вы просматриваете архив блога onaturmorte.ru .

Апр

12

Естественно-научная история XVIII века в рисунках.

admin

Натюрморт - удивительный жанр, который заставил меня о многом задуматься. Говоря о натюрморте, нужно отметить его эстетические и художественные особенности, расшифровать символы, понять, почему художник обращается именно к этим предметам, изображает ту или иную вещь в компании с другими. В целом, still life, оставаясь бессюжетным жанром, улавливает и озвучивает самое главное: особенности мышления людей определенной эпохи.  Наблюдая перечисление предметов в натюрмортах XVII - XVIII веков, современный человек недоумевает: на картинах представлен список вещей, которые невозможно сочетать ни по логике, ни по эстетике. Но именно в этом парадоксе зарождается одна из самых главных потребностей эпохи - познать физический мир, как нечто общее, где есть законы, иерархия, причины и следствия. Так, изображая великолепные цветочные букеты с бесчисленными реалистическими подробностями, художник следует за импульсом эпохи, демонстрируя интерес к устройству природы в художественной форме.

Помимо цветочных натюрмортов, в XVII веке формируется  новый жанр ботанического рисунка, который должен был отражать не столько красоту, сколько точность в воспроизведении деталей. Строго говоря, ботанические рисунки и гравюры существовали и раньше, преимущественно в ботанических атласах, как иллюстрации к лечебным трактатам. Но именно в XVII веке они начинают приобретать черты научного знания, появляются изображения растений в разных ракурсах, в разрезах, изображение семян, спор, корней, плодов, разных стадий цветения и т.д. И что, на мой взгляд, интересно, уже к XVIII веку меняется принцип формирования списка растений: не по символам, не по целебности, а, например, по ареалу распространения. Немецкий ученый Александр фон Гумбольдт (Alexander von Humboldt) после путешествия в Латинскую Америку в 1799 году собрал замечательную ботаническую коллекцию, на основе которой были потом созданы гравюры, собранные в отдельную книгу.

Иллюстрация из книги Гумбольдта.

Французский натуралист, биолог, математик, естествоиспытатель и писатель Жорж-Луи Леклерк (Georges-Louis Leclerc Comte de Buffon) мыслил еще шире. В своих книгах он предпринял попытку представить картину мира в разнообразных проявлениях флоры, фауны, минералов и человека. Он собирал отдельные факты из жизни человека, животных, растений и пытался их обобщить, выявив единую систему. В то время как Карл Линней разрабатывал формальную часть науки, оттачивая классификацию и систематику, Леклерк высказывал преддарвиновские идеи об изменяемости видов под влияниям окружающей среды. Идеи Леклерка были обобщены в книгах и изданы еще при жизни. А не так давно появился  великолепный фолиант Storia Naturale, в котором воспроизведены естественнонаучные рисунки Леклерка.

Иллюстрация из книги Леклерка

Иллюстрация из книги Леклерка

Изменение сюжетной линии станкового натюрморта - цветочных мотивов, редкостей, кунсткамер - шло параллельно с развитием ботанического рисунка, здесь очевидно их совместное движение в сторону научного познания мира. И, на мой взгляд, подобные междисциплинарные аналогии интересны и требуют более подробного изучения.

Фев

19

Карло Кривелли «Благовещение со святым Эмидием».

admin

Выставка Карло Кривелли «Благовещение со святым Эмидием» открылась в Государственном Эрмитаже 14 февраля 2012 года. Не пропустите, этот шедевр итальянского Ренессанса стоит посмотреть, и даже не один раз.

Благовещение со святым Эмидием ,1486, 207 x 147, холст, масло, переведена с дерева, Национальная галерея в Лондоне

Благовещение со святым Эмидием 1486 год, 207 x 147 см, холст, масло, (переведена с дерева). Национальная галерея в Лондоне

Дек

21

Немецкий натюрморт: от станковой картины к ботаническому рисунку.

admin

Немецкий натюрморт XVII столетия - это преобразованные композиции и темы голландских художников. Говорить об уникальности still life в Германии не приходится, все-таки первыми в этом жанре остаются живописцы Великих Нидерландов: фламандцы и голландцы. Но кое-что интересное о развитии немецкого натюрморта рассказать можно. Например, об интересе к естественнонаучным знаниям в области ботаники или энтомологии, выраженном в натюрмортной живописи. В связи с этим вопросом я бы хотела остановиться на творчестве трех мастеров: живописца Георга Флегеля (Georg Flegel, первая половина XVII века), его ученика Якоба Морреля (Jacob Marrel, середина XVII века) и рисовальщицы Марии Сибиллы Мериан (Maria Sybilla Merian, конец XVII века) - ученицы Морреля. Эта преемственность, прошедшая сквозь XVII век, отражает движение жанра still life: от красивых картин, призванных украшать интерьер бюргерского дома, до идеально точных ботанических рисунков, отражающих естественнонаучные интересы века.  Георг Флегель. Натюрморт с десертом.

Георг Флегель.

Георг Флегель. Натюрморт с десертом.

Георг Флегель. Натюрморт с десертом.

Георг Флегель, мастер начала XVII века, ученик голландского художника Лукаса ван Фалькенборха. Основным заданием, которое получал Флегель в мастерской учителя, была работа над изображением фруктов, овощей и цветов в многофигурных полотнах Фалькенборха. Позже Флегель начинает работать самостоятельно и открывает собственную мастерскую. Сюжеты его натюрмортов по-голландски традиционны: еда, цветы, посуда, иногда присутствуют символы vanitas (песочные часы, книги, свеча). Четкий рисунок, ясные контуры, предметы, скомпонованные в пространстве всего холста (почти нет сободного пространства), ракурс, данный чуть сверху, отсутствие кульминации (в колорите или композиции), многочисленные детали - это те признаки, которые отличают натюрморты Флегеля от пирамидообразных композиций того же периода его голландских коллег. Часто его композиции созданы на мотиве перечисления предметов, их свойств, фактур материалов. Это своеобразная сиюта из нескольких “пьес”, объединенных в пространстве условного стола и условного же фона. Еще одной особенностью still life Флегеля является почти повсеместное присутствие животных и насекомых, выписанных с особым старанием. Одним из самых известных живописцев, вышедших из мастерской Флегеля, был Якоб Моррель.

Якоб Моррель (Морель).

Якоб Моррель. Натюрморт с ящерицей.

Якоб Моррель. Натюрморт с ящерицей.

Этого живописца принято считать и голландским, и немецким, так как в течение своей жизни он часто переезжал, и воспринял как традиции одной школы, так и другой.  Представленный выше натюрморт выполнен в традиционной манере голландских мастеров - Амброзиуса Босхарта Старшего или Яна Давидса де Хема. А вот эта работа, сохраняя композицию цветочного натюрморта, выполнена в смешанной технике акварели и гуаши на пергамента, и имеет признаки декоративного, плоскостного рисунка.

Якоб Моррель. Цветы в вазе и лягушка. Fitzwilliam Museum, UK

Якоб Моррель. Цветы в вазе и лягушка. Fitzwilliam Museum, UK

Но, по видимому, подготовительным материалом к такого рода композициям были ботанические зарисовки, как например, вот эта

Якоб Моррель. Два тюльпана, раковина и насекомое. Амстердам, Рейксмузеум

Якоб Моррель. Два тюльпана, раковина и насекомое. Амстердам, Рейксмузеум

Сохранились многочисленные ботанические акварели Морреля, где он подробно запечатлел десятки видов цветов (особенно тюльпанов), насекомых и всевозможных редкостей. Моррель стал одним из первых художников, поддержавших тюльпаноманию начала XVII века, изобразив тюльпаны не только в традиционных живописных композициях, но и в ботанических рисунках.

Мария Сибилла Мериан.

Приемная дочь Морреля, и его талантливая ученица. Подробная статья о ее творчестве и жизни - здесь. Интересная коллекция рисунков и гравюр Мериан находится в музее антропологии и этнографии им. Петра Великого (Санкт-Петербург). Мария Сибилла работала в технике рисунка и цветной гравюры. В ранние годы она увлекалась декоративными композициями с изображением цветочных венков, коих предостаточно в творчестве голландских мастеров. В последствии мотив венков был использован в титульных листах ее научных каталогов: “Книга о гусеницах” и “Книга о цветах”.

Мария Сибилла Мериан. Обложка книги о гусеницах.

Мария Сибилла Мериан. Обложка книги о гусеницах.

В творчестве Марии Сибиллы Мериан традиционные приемы натюрмортной живописи растворяются в научном значении ботанического рисунка, но, вместе с тем, часто сохраняют изящество композиции и колорита.  В своих рисунках  художница не придерживалась традиций узкой специализации в изображении определенных сюжетов, она точно следовала за формами, которые предоставляла натура. Можно предположить, что здесь мы наблюдаем высшую точку реализма, к которому логично подошел жанр немецко-голландского натюрморта.

Мария Сибила Мериан. Рисунок.

Мария Сибила Мериан. Рисунок.

В центре этого венка из веток шелоковичного дерева (см выше) надпись: “Исследовала прилежно на пользу натуралистам, художникам и любителям садов“.  Создавая свою книгу о гусеницах, Мария Сибилла предполагала использование ее рисунков среди вышивальщиц, непрофессиональных художников, домохозяек. Изображения насекомых и растений расположены не по именам, а в порядке смены времен года. Таким образом, Мария Сибилла стала, возможно, первым автором не только научного каталога, но и своего рода дизайнерского пособия для прикладного искусства.

Немецкий натюрморт в XVII столетии совершил удивительный переход от станковой картины к ботаническому атласу. Было бы справедливым отметить, что и Голландия и немецкие города в XVII веке в этом вопросе развивались в едином движении. На примере этих трех художников можно проследить последовательное изменение восприятия функции изображения (цветов, насекомых, животных) часто при сохранении традиционной композиции still life и колорита.

Окт

24

Натюрморты с битой дичью.

admin

Ян Баптист Веникс. Натюрморт с битой дичью, 55  x 71 cм

Ян Баптист Веникс. Натюрморт с битой дичью, 55 x 71 cм

Ян Баптист Веникс, натюрморт с лебедем

Ян Баптист Веникс, натюрморт с лебедем.

В контексте размышлений о развитии европейского still life в XVII веке, обращение к теме охотничьих натюрмортов, где мертвая натура представлена в плотских подробностях, - неизбежно. Мне не хотелось затрагивать тему мертвых животных в картинах: не ясно о чем и как писать. Мое недоразумение и вопросы относительно этого вида живописи росли, пока я не прочитала статью Натали Уолок (Nathaniel Wolloch “Dead Animals and the Beast-Machine: seventeenth-century Netherlandish paintings of dead animals, as anti-Cartesian statements”), где автор излагает вполне убедительные причины возникновения и популярности этого вида натюрмортов в голландском и фламандском искусстве XVII века.

Именно в XVII веке распространилась картезианская теория `beast-machine’, повествующая о том,  что у животных нет души и они созданы лишь для само-воспроизведения и обеспечения потребностей человека. Можно предположить, что в связи с этой анти-животной программой (которую так же активно поддержали некоторые последователи Декарта) и возникли натюрморты, столь безжалостно и цинично изображающие смерть наших братьев меньших. Анти-животную теорию поддерживал факт невероятной популярности охоты в XVII веке, дополняя антропоцентрическое, эгоистическое мировоззрение человека Нового времени. Но вместе с тем, многие охотники оставили воспоминания, из которых ясно следует, что они любили природу и зверей, воспринимая убийство, как неизбежность для жизни животного (если его убьет не охотник, то хищник). Возникает предположение, что теория `beast-machine’ хоть и была распространена, но была далеко не единственной. Здесь, в качестве альтернативных воззрений можно вспомнить “Опыты” Мишеля Монтеня, или размышления Овидия (”Метаморфозы”) на тему вегетарианства Пифагора :

“Он первым считал преступленьем
Пищу животную. Так, уста он ученые первый
Для убеждений таких разверз, - хоть им и не вняли:
“Полноте, люди, сквернить несказанными яствами тело!
Есть на свете и хлеб, и плоды, под которыми гнутся
Ветви древесные; есть и на лозах налитые гроздья;
Сладкие травы у вас, другие, что могут смягчиться
И понежнеть на огне, - у нас ведь никто не отымет”.

В Европе XVII века имя Пифагора прочно ассоциировалось с вегетарианством, так же мореплаватели и путешественники начали привозить удивительные истории о людях, которые живут на востоке и не едят мясо, потому что верят в переселение душ! Эти идеи неизбежно оказывали влияние на художественную среду того времени. И говорить о том, что натюрморты с битой дичью показывают нам восхваление безнравственной победы над природой, проявление безжалостной анти-животной концепции, значит не понимать тонкости и глубины мировоззрения человека той поры.

Изначально иконография трофейных still life берет свое начало от кухонных сцен, как например, в картинах Питера Артсена (Pieter Aertsen) и Иоахима Бейкелара (Joachim Beuckelaer). Но не все так однозначно: в первом примере на фоне разделанных туш и колбас мы едва замечаем сюжет “Бегство в Египет”, а второй пример отражает натурфилософскую концепцию мира о четырех элементах, которая была распространена в XVI веке. Прообразы натюрмортов с битой дичью содержали второй план смысла.

Питер Артсен. В лавке мясника. 1551 г.

Питер Артсен. В лавке мясника. 1551 г.

Иоахим Бейкелар. Четыре элемента. Вода. 1569 г.

Иоахим Бейкелар. Четыре элемента. Вода. 1569 г.

В натюрмортах XVII века можно говорить о сохранении символики `vanitas` (суета земной жизни), `voluptas carnis’ (бренность плоти) и т.д. Но все-таки, эмблематический подтекст в этой живописи выражен не всегда. На мой взгляд, здесь проявлен психологический аспект. Не кажется ли вам, что в голландской живописи XVII века (с их уютно-бытовыми образами бюргерского дома) неохотно говорили о смерти? Старость - да, присутствует, благополучная и счастливая. Критика маргинальных явлений социума (пьянство, бедность, разврат) - вполне умеренная и порой даже веселая (вспомним Яна Стена). Если в XV веке образы ада, выраженные в алтарной картине, уравновешивали идею жизни-смерти-воскрешения (будь то в христианстве или в уже упоминавшейся натурфилософии), то изображение мертвого животного в натюрмортах XVII века - это потребность говорить о смерти без моральных обязательств.

Получается, что такой вид натюрморта был удобен, понятен и востребован: их заказывали разбогатевшие бюргеры, стремившиеся украсить свой дом и приблизиться к традициям досуга аристократии - охоте. В этом натюрморте может проявить свои таланты художник: изобразить разные фактуры, объем, ракурсы, и в этом были особенно искусны голландские мастера trompe l’oeil - обманок, играющих со зрителем в оптические иллюзии.

Ян Баптист Веникс. Мертвые куропатки. 1657/60

Ян Баптист Веникс. Мертвые куропатки. 1657/60

Кроме всего прочего, нужно помнить о небывалом интересе к науке в XVII веке: физике, географии, оптике, и собственно анатомии, которую художники изучали так же подробно как и хирурги. Натюрморты с битой дичью продолжали тему “Урока анатомии доктора Тульпа” Рембрандта, только опять-таки в облегченной версии - с животными.

Рембрандт. Урок анатомии доктора Тульпа. 1632 г.

Рембрандт. Урок анатомии доктора Тульпа. 1632 г.

Джон Бергер, английский искусствовед, писатель, художник, в своем эссе `Why Lookat Animals?’, in About Looking, New York,1980 говорит о том, “что государственные зоопарки, игрушки-животные, и вообще идея широкого коммерческого распространения образа животных начинает процветать там, где животные выведены из повседневной жизни” (стр. 26). Этот процесс мы можем наблюдать повсеместно в нашей жизни, ведь нас окружают забавные, смешные или страшные, монстрообразные животные: в одежде, мультфильмах, украшениях, открытках, посуде и т.д. Возможно, что маргинализация животных, отрыв от природы, формирование устойчивого социума и новых просвещенно-научных взглядов - все это в XVII веке привело к появлению именно таких изобразительных реакций, как натюрморты с битой дичью, с охотничьими трофеями, с мертвыми, распотрошенными тушками, которые так раздражают современного зрителя. Вполне объяснимая реакция: кто же из нас хочет думать о смерти, аде, оторванности от природы или убийствах?..

Сен

16

Устрицы в картинах бытового жанра голландских мастеров XVII века.

admin

FRANS FLORIS. Banquet of the Gods?Oil on panel, 150 x 198, 1550, Koninklijk Museum voor Schone Kunsten, Antwerp

FRANS FLORIS. Banquet of the Gods.Oil on panel, 150 x 198, 1550, Koninklijk Museum voor Schone Kunsten, Antwerp

Сюжеты голландской живописи часто нуждаются в прояснении деталей быта, прежде всего из-за того, что в бытовом жанре в отличие от религиозного или мифологического теряется матрица сюжета. Что делают обычные люди в обычном интерьере? Это выяснить гораздо сложнее, нежели разобраться в отношениях Венеры и Юпитера. В связи с этим художники прибегали к помощи предметов-подсказок, которые укрепились в своих эмблематических правах в течение нескольких веков и могли рассказать о подтексте ситуации. В продолжение этой идеи обратим внимание на частую деталь композиций «Блудный сын», «Веселящаяся компания» - это устрицы.
Устрицы – самая часто встречающаяся еда в контексте голландской бытовой живописи XVII века. Изображение мужчины и женщины часто дополняется натюрмортом из устриц. Есть версия, что устрицы – это устойчивый символ эротического подтекста подобных композиций. И эта версия появилась не без оснований.

Dirck Hals. Merry Company at Table. 1620s. Oil on oak panel, 27.6 x 43.5 cm. Gemäldegalerie, Berlin, Germany.

Dirck Hals. Merry Company at Table. 1620s. Oil on oak panel, 27.6 x 43.5 cm. Gemäldegalerie, Berlin, Germany.

Начиная со времен античности, устрицы привлекали внимание людей своими необычными свойствами и становились «героями» многочисленных историй. Не случайно в работах на мифологические темы Франса Флориса или Корнелиуса ван Харлема мы видим веселящихся Богов под открытым небом, на фоне голландского пейзажа. Они пьют вино, играют на музыкальных инструментах (современных для художника) и едят устриц. В картине Дирка Халса мы видим похожую композиционную схему, только герои одеты в современные для XVII века праздничные наряды, интерьер – роскошен, а на столе – устрицы.
Ссылаясь на статью западного искусствоведа Лианы Чейни′, мы предлагаем выделить несколько периодов, когда сюжеты с устрицами становятся популярными. Во-первых, это картины 1610-1635 годов, они сохраняют атмосферу праздника (наряды, обстановка, раскованные жесты и позы). Это сцены в интерьере или на природе, герои едят устриц, створки моллюсков разбросаны на траве или на полу.

Still Life with Oysters, a Silver Tazza, and Glassware, 1635 Willem Claesz Heda (Dutch, ca. 1594–1680) Oil on wood, The Metropolitan Museum of Art

Still Life with Oysters, a Silver Tazza, and Glassware, 1635 Willem Claesz Heda (Dutch, ca. 1594–1680) Oil on wood, The Metropolitan Museum of Art

Второй раз сюжеты с устрицами в бытовой живописи появляются в 1660-1680  годы, хотя в период с 1635 по 1660  устрицы продолжают изображаться лишь в натюрмортах′′. Отличительной особенностью «второй волны» жанровых сцен с устрицами является трансформация сюжетной завязки. Теперь это сцены в кухонном интерьере или в спальне, с одним или двумя героями, интимная обстановка напоминает мотив свидания, а морализаторская трактовка сюжета становится все более очевидной и навязчивой. Например, в картинах Метсю, Охтервелта, Стена, Мириса кавалер предлагает даме отведать устриц, то есть, переводя на вербальный язык – это демонстрация флирта, соблазнения, любовной прелюдии.

Frans van Mieris, A meal of oysters, 1661, 27 × 20, oil on wood

Frans van Mieris, A meal of oysters, 1661, 27 × 20, oil on wood

Jan Steen Easy Come, Easy Go 1661, Museum Boymans van Beuningen, oil on canvas

Jan Steen Easy Come, Easy Go 1661, Museum Boymans van Beuningen, oil on canvas

Картина Яна Стена «Легко пришло – легко уйдет» демонстрирует очевидное послание о пороках чревоугодия и роскоши. Об этом свидетельствует бытовая сцена, развертывающаяся под изображением Фортуны на шаре. Слуга, раскрывающий устрицу для хозяина дома, женщина, наливающая вино в хрустальный бокал – все это признаки роскошной греховной жизни, итог которой – надпись над камином и одноименное название этого произведения′′′ . Ян Стен изображает в одной картине несколько поколений (мальчик, старик-слуга, хозяин среднего возраста, молодая женщина, молодой мужчина), уродливую старость и привлекательность молодости, страсть игры, желание потреблять – все под «знаменем» Фортуны, благословляющей это действо, все это как поток жизни в целом, во всех ее проявлениях.

Изысканное кулинарное блюдо - устрицы, часто фигурировало в живописных композициях, обозначая наслаждение, одно из пяти чувств, торжество изобилия и плодородия Богов, а позже - соблазнение, флирт, любовную игру или даже порок чревоугодия и сладострастия. Новое время привносило новые значения в предметный символ.

__________________________________________________________________

Liana De Girolami Cheney. The Oyster in Dutch Genre Paintings: Moral or Erotic Symbolism. Artibus et Historiae, Vol. 8, No. 15 (1987), pp. 135-158

′′ В 1668 году Голландия приобрела господство в отрасли ловли жемчуга в водах Индийского океана. Этот факт мог напомнить художникам о теме устриц в живописи, несмотря на то, что моллюск с жемчужиной принципиально отличается от съедобной устрицы.

′′′ Cit.from Liana De Girolami Cheney. The Oyster in Dutch Genre Paintings: Moral or Erotic Symbolism. Artibus et Historiae, Vol. 8, No. 15 (1987), pp. 146: «Joachim Camerarius, another seventeenth century Dutch writer, borrows Alciati’s emblem on gula and sets down in his emblem book “Falsa ossa momordit” (”It pains the deceitful heart,” Fig. 19).31 In his text, Symbolorum ac Emblematum Ethico-politicorum, Camerarius explains Alciati’s emblem as meaning gula and luxuria (gluttony and lust - two of the Seven Deadly Sins) and elaborates on the dangers of over indulging in physical desires; he says that drinking to excess parallels the voracious appetite of the oyster itself».