Daily Archive 16.09.2011

Устрицы в картинах бытового жанра голландских мастеров XVII века.

FRANS FLORIS. Banquet of the Gods?Oil on panel, 150 x 198, 1550, Koninklijk Museum voor Schone Kunsten, Antwerp

FRANS FLORIS. Banquet of the Gods.Oil on panel, 150 x 198, 1550, Koninklijk Museum voor Schone Kunsten, Antwerp

Сюжеты голландской живописи часто нуждаются в прояснении деталей быта, прежде всего из-за того, что в бытовом жанре в отличие от религиозного или мифологического теряется матрица сюжета. Что делают обычные люди в обычном интерьере? Это выяснить гораздо сложнее, нежели разобраться в отношениях Венеры и Юпитера. В связи с этим художники прибегали к помощи предметов-подсказок, которые укрепились в своих эмблематических правах в течение нескольких веков и могли рассказать о подтексте ситуации. В продолжение этой идеи обратим внимание на частую деталь композиций «Блудный сын», «Веселящаяся компания» — это устрицы.
Устрицы – самая часто встречающаяся еда в контексте голландской бытовой живописи XVII века. Изображение мужчины и женщины часто дополняется натюрмортом из устриц. Есть версия, что устрицы – это устойчивый символ эротического подтекста подобных композиций. И эта версия появилась не без оснований.

Dirck Hals. Merry Company at Table. 1620s. Oil on oak panel, 27.6 x 43.5 cm. Gemäldegalerie, Berlin, Germany.

Dirck Hals. Merry Company at Table. 1620s. Oil on oak panel, 27.6 x 43.5 cm. Gemäldegalerie, Berlin, Germany.

Начиная со времен античности, устрицы привлекали внимание людей своими необычными свойствами и становились «героями» многочисленных историй. Не случайно в работах на мифологические темы Франса Флориса или Корнелиуса ван Харлема мы видим веселящихся Богов под открытым небом, на фоне голландского пейзажа. Они пьют вино, играют на музыкальных инструментах (современных для художника) и едят устриц. В картине Дирка Халса мы видим похожую композиционную схему, только герои одеты в современные для XVII века праздничные наряды, интерьер – роскошен, а на столе – устрицы.
Ссылаясь на статью западного искусствоведа Лианы Чейни′, мы предлагаем выделить несколько периодов, когда сюжеты с устрицами становятся популярными. Во-первых, это картины 1610-1635 годов, они сохраняют атмосферу праздника (наряды, обстановка, раскованные жесты и позы). Это сцены в интерьере или на природе, герои едят устриц, створки моллюсков разбросаны на траве или на полу.

Still Life with Oysters, a Silver Tazza, and Glassware, 1635 Willem Claesz Heda (Dutch, ca. 1594–1680) Oil on wood, The Metropolitan Museum of Art

Still Life with Oysters, a Silver Tazza, and Glassware, 1635 Willem Claesz Heda (Dutch, ca. 1594–1680) Oil on wood, The Metropolitan Museum of Art

Второй раз сюжеты с устрицами в бытовой живописи появляются в 1660-1680  годы, хотя в период с 1635 по 1660  устрицы продолжают изображаться лишь в натюрмортах′′. Отличительной особенностью «второй волны» жанровых сцен с устрицами является трансформация сюжетной завязки. Теперь это сцены в кухонном интерьере или в спальне, с одним или двумя героями, интимная обстановка напоминает мотив свидания, а морализаторская трактовка сюжета становится все более очевидной и навязчивой. Например, в картинах Метсю, Охтервелта, Стена, Мириса кавалер предлагает даме отведать устриц, то есть, переводя на вербальный язык – это демонстрация флирта, соблазнения, любовной прелюдии.

Frans van Mieris, A meal of oysters, 1661, 27 × 20, oil on wood

Frans van Mieris, A meal of oysters, 1661, 27 × 20, oil on wood

Jan Steen Easy Come, Easy Go 1661, Museum Boymans van Beuningen, oil on canvas

Jan Steen Easy Come, Easy Go 1661, Museum Boymans van Beuningen, oil on canvas

Картина Яна Стена «Легко пришло – легко уйдет» демонстрирует очевидное послание о пороках чревоугодия и роскоши. Об этом свидетельствует бытовая сцена, развертывающаяся под изображением Фортуны на шаре. Слуга, раскрывающий устрицу для хозяина дома, женщина, наливающая вино в хрустальный бокал – все это признаки роскошной греховной жизни, итог которой – надпись над камином и одноименное название этого произведения′′′ . Ян Стен изображает в одной картине несколько поколений (мальчик, старик-слуга, хозяин среднего возраста, молодая женщина, молодой мужчина), уродливую старость и привлекательность молодости, страсть игры, желание потреблять – все под «знаменем» Фортуны, благословляющей это действо, все это как поток жизни в целом, во всех ее проявлениях.

Изысканное кулинарное блюдо — устрицы, часто фигурировало в живописных композициях, обозначая наслаждение, одно из пяти чувств, торжество изобилия и плодородия Богов, а позже — соблазнение, флирт, любовную игру или даже порок чревоугодия и сладострастия. Новое время привносило новые значения в предметный символ.

__________________________________________________________________

Liana De Girolami Cheney. The Oyster in Dutch Genre Paintings: Moral or Erotic Symbolism. Artibus et Historiae, Vol. 8, No. 15 (1987), pp. 135-158

′′ В 1668 году Голландия приобрела господство в отрасли ловли жемчуга в водах Индийского океана. Этот факт мог напомнить художникам о теме устриц в живописи, несмотря на то, что моллюск с жемчужиной принципиально отличается от съедобной устрицы.

′′′ Cit.from Liana De Girolami Cheney. The Oyster in Dutch Genre Paintings: Moral or Erotic Symbolism. Artibus et Historiae, Vol. 8, No. 15 (1987), pp. 146: «Joachim Camerarius, another seventeenth century Dutch writer, borrows Alciati’s emblem on gula and sets down in his emblem book «Falsa ossa momordit» («It pains the deceitful heart,» Fig. 19).31 In his text, Symbolorum ac Emblematum Ethico-politicorum, Camerarius explains Alciati’s emblem as meaning gula and luxuria (gluttony and lust — two of the Seven Deadly Sins) and elaborates on the dangers of over indulging in physical desires; he says that drinking to excess parallels the voracious appetite of the oyster itself».